— Святая матерь божья! — вырвалось у Виртушинского.
Попятившись, он упал на банкетку у стены и еще долго не двигался, опустив голову и пытаясь осознать услышанное.
— Где Соня? — осведомился он, опомнившись.
— У себя-с, — ответил Федор.
Виртушинский нашел Софию в кресле у окна. За эту долгую ночь, за которую она лишилась отца, благосостояния, приданого, жениха и, в конце концов, положения в обществе, которое могла занять, она словно повзрослела на несколько лет. Сгорбившись, как старуха, она сидела неподвижно, ее руки безвольно лежали на коленях ладонями вверх, а в глазах застыли непролитые слезы.
У Алексея перехватило дыхание. Он не знал, что предпринять. Если бы она плакала или горевала, он бы сумел ее утешить. Но видеть ее такой, окаменевшей, точно статуя, было вдвойне больнее. В нерешительности он остановился у порога, не в силах подойти и окончательно разбить ей сердце ужасными новостями.
Почувствовав его присутствие, она подняла на него безрадостный взгляд, в котором лишь на секунду промелькнула надежда. Поняв все без слов, она снова отвернулась.
— Виктор погиб… — бесцветным голосом произнесла она.
— Мне так жаль, Соня…
Алексей приблизился и опустился на одно колено. Его душу заполнила ярость от того, что он ничем не может помочь этой милой девушке, словно сам был виновен в том, что не предотвратил беду.
— Прости меня… — пробормотал он. — Мне не удалось уговорить их примириться… мы условились, что они будут стрелять поверх голов… Лихачев промахнулся… Он попал Виктору в шею…
София молчала.
— Что мне сделать, Соня?! — в отчаянии спросил Виртушинский. — Как смягчить боль?
Соня покачала головой. Она не могла говорить. Горло сковало спазмом, подбородок задрожал от сдерживаемых рыданий.
— Поплачь! — прошептал Алексей. — Поплачь и тебе станет лучше!
Он несмело привлек ее к своей груди и, облегченно выдохнул, когда услышал тихие всхлипы. Слезы – это хорошо. Они омывают душу, словно благодатный дождь иссушенную землю, и своим потоком уносят прочь горечь, даруя покой и надежду на возрождение.
_____________
За одну ночь она потеряла все: отца, дом, жениха, состояние. Ей всего восемнадцать, и мир рухнул в одночасье. Но она не сломалась, она нашла в себе силы простить и идти дальше.
★ Если вам, как и мне, жаль эту девочку, поддержите историю лайком
Глава 7
Проснувшись утром, Владимир Оржеховский поднялся на постели и, потирая затекшую шею, нащупал карманные часы. Стрелки показывали ровно восемь. За окном брезжил серый рассвет.
Обычно Оржеховский вставал гораздо раньше – привычка выработанная еще с детства, – однако, возвратившись накануне с бала, он ощутил небывалый прилив вдохновения, поэтому, скинув фрак, жилет и закатав рукава рубашки, принялся рисовать эскизы. Он просидел за столом допоздна и остановился, только потому, что прогорели свечи.