Алексей замялся.
— Благодарю, я ненадолго… Мне нужно переговорить с Соней.
— О чем? — беззаботно поинтересовалась она.
— О Лидии.
Соня резко побледнела.
— Не желаю ничего слышать!
— Я знаю, вы поссорились, — заговорил Алексей примирительным тоном. — Но она не заслужила того, чтобы не получить приглашения на твою свадьбу… А теперь ты увела у нее горничную! Она осталась совсем одна!
Он помолчал, и добавил почти умоляюще:
— Навести ее! Она очень нуждается в тебе!
— Я ее ненавижу! — вырвалось у Сони. — Так и передайте!
— Почему?! Что она такого сделала?!
Соня отвернулась и отошла к окну. Спина ее была напряжена, как струна.
— Ты слишком жестока к ней! — обронил Алексей. — Она уже больше месяца не выходит из дому. Соня, она погибает!
София молчала. Она не решалась произнести страшные слова, зная, что правда нанесет Алексею Ивановичу сокрушительный удар.
— Она продала ее Вудвиллу, — вдруг раздался тихий, но четкий голос Володи.
Виртушинский нахмурился и недоуменно посмотрел на Оржеховского.
— Что… она сделала?! — переспросил он.
— Лидия Петровна получила от Вудвилла триста рублей, — безжалостно продолжил Володя. — Взамен она привезла Софию и оставила их наедине… Ты и сам прекрасно знаешь, за что именно Вудвилл платит такие деньги.
— Не может быть! — Алексей замотал головой, отшатнувшись. — Соня! Скажи, что это неправда! Или чудовищная ошибка!
— Это правда, Алеша, — непоколебимо подтвердил Володя.
— Нет! Я не верю! Она не могла так поступить! — крикнул Алексей, уже почти не владея собой.
— Спросите у нее сами, — едва слышно произнесла Соня.
— Так и сделаю! — воскликнул Виртушинский и, не прощаясь, выбежал из гостиной.
Соня осталась у окна, невидящим взглядом уставившись в серую пелену зимнего неба.
— Быть может, тебе действительно навестить ее? — после долгой паузы, предложил Володя.
Соня обернулась, глянув на мужа с немым изумлением.
— Ты только что сам обвинил ее в страшном преступлении! И теперь заботишься о ее благополучии?!
— Нет, Лидия меня не заботит. Ее поступок ужасен. Но, Соня… — он сделал шаг к ней, — она запутавшаяся, потерявшая опору женщина. Она не ведала в жизни настоящей любви. А лишь насилие! Это не оправдывает ее, но хотя бы поясняет мотивы…
Володя говорил тихо, почти с сожалением.
— О чем ты?! — недоуменно прошептала Соня.
— Разве ты не знала?! Твой отец регулярно избивал ее и брал силой…
Соня, конечно же, ни о чем не подозревала. Она смотрела на мужа широко распахнутыми глазами, не находя слов для ответа.
— Неужели в твоем сердце не осталось ни капли сострадания?
— Нет!
— Соня, ненависть… она убивает. Как медленный яд разъедает душу изнутри… Я знаю… И не хочу, чтобы она разрушила и тебя!