— Меня не интересует, что ты хочешь! — отрезала женщина. — Все уже решено! От тебя требуется просто отужинать с виконтом! Неужели так сложно выполнить мою просьбу?!
«Скорее приказ!» — подумала София.
Однако пререкаться дальше не стала. Сгорбившись, она вжалась в сиденье и, вздрагивая от холода, не проронила ни слова до конца поездки.
Погода портилась. Небо заволокли низкие серые тучи, норовя с минуты на минуту разразиться обильным снегопадом.
Спустившись с Липок, экипаж поднялся в Старый город, но не в ту часть, где жила бабушка, а проследовал мимо Михайловского собора вглубь Андреевской улицы и остановился в Десятинном переулке. Лакей поспешил открыть дверцу, и перед женщинами предстал добротный двухэтажный каменный особняк.
— От этого ужина зависит наша судьба! — шепнула Лидия Петровна, когда женщины вышли из кареты. — Не опозорь нас! Делай все, что он скажет!
Вудвилл арендовал квартиру на первом этаже. С довольным выражением лица, как у кота объевшегося сливок, он уже поджидал в дверях.
— Лидия Петровна! Вы, как всегда, восхитительны! — воскликнул мужчина с улыбкой.
— Ах, виконт! — улыбнулась она в ответ. — Я считала дни до этого вечера!
Взгляд Вудвилла упал на идущую следом Софию. Ее бледное лицо с безмятежными, как у мадонны чертами, в полумраке ранних зимних сумерек казалось прозрачным, словно тонкий белый фарфор. Виконт на мгновение замер, и по его лицу скользнула странная тень.
— София Степановна! — произнес он глухо. — Вы… очаровательны!
Они прошли в переднюю.
— Виконт! Не знаю, как выразить вам благодарность за подарок. Вы так великодушны! Полюбуйтесь, как платье прекрасно смотрится на Софии!
С этими словами она сорвала с падчерицы плащ. Прохладный воздух коснулся обнаженных плеч, и девушка невольно поежилась.
— Поздоровайся! — процедила сквозь зубы мачеха. — Чего стоишь, как воды в рот набрала?!
— Добрый вечер! — молвила София, не поднимая головы.
— Лидия Петровна, не беспокойтесь! — отмахнулся виконт. — Мне импонирует молчаливость в женщинах!
Он небрежным жестом отправил прочь лакея и, взяв ладонь Сони, положил себе на сгиб локтя.
— Прошу, дамы! Ужин уже готов!
Квартира Вудвилла чем-то напоминала хозяина. Хотя в ней и нашлось место пестрому киевскому колориту, она была убрана с истинно английской сдержанностью. Массивная темная мебель, тяжелые портьеры, начищенные до блеска подсвечники и красивые вещицы, расставленные то тут, то там, соседствовали с яркими коврами и изразцовой печью. Но даже образы православных святых, словно невзначай забытые на полке в углу, не могли наполнить помещение светом. В воздухе застыла атмосфера холодной изысканности. Каждый предмет располагался на своем идеальном месте, но от всего здесь веяло скрытой угрозой, будто даже шелковые обои на стенах хранили страшные тайны.