Мария Александровна поднялась с кресла.
— Поехали! — сказала она. — Я познакомлю тебя кое с кем!
И, прежде чем Соня успела запротестовать, добавила:
— Это очень важно для меня!
Удивленная неожиданно проникновенным тоном пожилой женщины, Соня внимательнее пригляделась к ней. Сегодня она выглядела иначе. На ней было скромное черное платье, кружевная косынка покрывала седые волосы, убранные с особой тщательностью. Однако не только наряд был необычным. Что-то еще неуловимо изменилось в ее облике. С нее будто слетел налет царственности, и она превратилась в обыкновенную женщину.
Заинтригованная внезапной переменой, Соня попросила горничную принести перчатки, шляпку и шаль и двинулась за бабушкой.
— А где Зинаида Ильинична? — спросила Соня, оглядываясь в поисках компаньонки.
— Сегодня она мне не понадобится… — загадочно ответила графиня.
Карета выехала с Липской и повернула направо к Цитадели. Проехав мимо Никольского собора и Арсенала, она остановилась у Печерской Лавры.
В Светлый понедельник в Киеве было принято раздавать милостыню у храмов, а в Лавре накрывали длинные столы для обездоленных и неимущих. Участие графини Петровской в благотворительности не стало для Сони неожиданностью. Она и сама с утра распорядилась отнести остатки праздничных яств к ближайшей церкви. Однако щедрость бабушки поражала. Казалось, Мария Александровна готовилась к этому дню особо. Лакеи выгрузили из кареты целый обоз: горшки со студнем, кашами и супами, корзины со свежим хлебом, домашней колбасой, крашеными яйцами, пасхами, пряниками и сушками, сдобой с вареньем и пирожками с изюмом, блинами с творогом и даже леденцами для детей.
Мария Александровна, как простая служанка, без тени высокомерия повязала на платье вышитый передник и, разместившись во главе стола, самолично раздавала еду беднякам, которые по очереди подходили к ней. В ее точных, выверенных движениях читалась не показная любезность светской дамы, а укоренившаяся привычка, словно она исполняла давний обет.
Соня помогала ей.
К полудню, когда солнце стало припекать макушку, они позволили себе короткую передышку. Мария Александровна отвела Соню в сторону, и они расположились на каменной скамье в тени раскидистой липы. Бабушка сидела молча, с неестественно прямой спиной. Ее пронзительный взгляд напряженно скользил по толпе, собравшейся во дворе Успенского храма.
Внезапно она вскочила с резвостью молодой девушки и быстро зашагала через двор. Ее целью оказался пожилой монах, появившийся из боковой калитки.
— Благословите, отче, — тихо молвила она, приблизившись.