Я улыбнулся ей, и, повинуясь внезапному порыву, решил немного поразвлечься и, возможно, больше сблизиться/подружиться с ней. Я направил на неё водяной поток, создав небольшой, чистый (без пыли) водяной шарик, и вплёл в него тонкую струйку воздуха, придав форму маленькой, прозрачной рыбки. Забавная, сверкающая на солнце капелька воды медленно поплыла по воздуху прямо к мордочке Сил.
Сил насторожилась, её зрачки расширились. Она вытянула руку, пытаясь поймать это диво. Рыбка ловко ускользнула в сторону. Глаза кошкодевочки загорелись азартом! Она подпрыгнула, взмахнув пушистым хвостом, и одним молниеносным движением, от которого я невольно восхитился, разорвала мой водяной конструкт, разбрызгав воду во все стороны.
Я рассмеялся и тут же создал новую, чуть большего размера, с яркими, переливающимися «плавниками». Сил замерла на мгновение, затем, с лёгким, мелодичным мурлыканьем, прыгнула за ней. Игра началась! С десяток моих водяных рыбок пали жертвой её когтей и ловких лап. Хваталка была просто невероятной: её рефлексы были гораздо быстрее, чем я мог предположить. И все же, главным было не это: в какой-то момент, когда она поймала восьмую или девятую рыбку и та разлетелась сверкающим дождём брызг на её шёрстке, я услышал звук, от которого у меня на душе потеплело. Она смеялась: звонко, заливисто, чисто, как самый настоящий ребёнок, впервые познавший радость игры, искренний, звонкий смех, в котором не было ни капли злости или опаски.
Я не удержался и, поймав момент, когда она, увлечённая очередной водяной бомбочкой, подбежала поближе, протянул руку и осторожно, словно поглаживая дикого зверька, коснулся её головы, проведя пальцами по пушистой, мягкой шёрстке между ушек. Сил замерла, как статуя, лишь кончик хвоста нервно дёрнулся. Её глаза расширились, в них мелькнуло удивление и лёгкое замешательство. Она смутилась! Мгновение, и она, стремительно отпрыгнув назад, снова скрылась в гуще кустов, оставив меня одного, лишь с лёгким шелестом веток и воспоминанием о её мягкой теплой шёрстке под пальцами.
Я же улыбнулся, довольный собой, глядя вслед колышущейся листве.
Вскоре из леса послышались голоса, и я увидел возвращающуюся Аню и Сергея. Вид у них был весьма довольный: людоволк на своих широких плечах тащил тушку небольшого, килограммов на двадцать-тридцать, дикого кабанчика. Упитанного, с тёмной, жёсткой щетиной и едва заметными, мелкими клыками. Моя же сестра шла, чуть ли не вприпрыжку, сияя улыбкой до ушей и размахивая связкой каких-то трав. Она была еще больше довольна собой, нежели я.