Впереди, метрах в двадцати лесная чаща немного расступалась. Там, среди корней огромной вывороченной бурей ели чернело что-то вроде низкого естественного навеса из сплетённых ветвей и папоротников. И у самого входа в это импровизированное укрытие, прислонившись к обломанному серому пню, сидело существо: оно было невысоким, чуть выше пояса взрослого человека, но тщедушным с кривыми тонкими ногами и длинными руками. Кожа цвета грязной заплесневелой глины, покрытая редкими щетинистыми волосами. Большая уродливая голова с приплюснутым носом, широким безгубым ртом, усеянным мелкими острыми зубками, и маленькими глубоко посаженными глазками-бусинками, которые беспокойно блестели в полутьме. В одной костлявой руке оно сжимало короткую, грубо обтёсанную дубину, в другой — небольшой щиток из толстой коры какого-то дерева.
Глава 5 Поход в лес III
Вечерний лес, западнее хутора Громова. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кроны, уже начинал редеть: день клонился к вечеру. Воздух был густым от запаха прелых листьев, древесной коры и чего-то едкого, что тянуло от гоблинского лагеря впереди. Я стоял за широким стволом дуба, прижавшись спиной к шершавой коре, и наблюдал. Рядом, буквально в паре шагов, притаилась Аня: её дыхание было ровным, но я чувствовал напряжение в её плечах. Мы оба молчали.
Впереди, метрах в двадцати, на небольшой прогалине виднелась жалкая конструкция из кривых веток, грязной шкуры и мха — гоблинский шалаш. Он был кособоким, словно его возводили наспех и в темноте. Перед входом, присев на корточки и держа в руках дубину и примитивный щит, сидел гоблин-часовой. Он был тощим сутулым и с бледно-зелёной кожей, покрытой грязью и ссадинами. Одежды на нём практически не было: только лохмотья и тряпья на бёдрах, да и те были так изорваны, что больше напоминали верёвочные обвязки. Его уши, длинные и заострённые, будто нервно подёргивались, ловя звуки леса. Он что-то тихо бормотал себе под нос на своём гортанном языке, переминался с ноги на ногу и косился то в одну, то в другую сторону.
Команда авантюристов подошла бесшумно. Добрыня, массивный как каменный столб, замер у ствола справа от меня, его секира была поднята и готова к активным действиям. Данила с копьём присел ниже, почти вжавшись в землю, его взгляд был сосредоточен и холоден. Мирон, самый молодой, держал в руках пращу и уже закладывал в неё гладкий камень размером с куриное яйцо. Варвара же… Варвару я потерял из виду секунд десять назад. Она просто растворилась в лесу, словно тень.
И вот тогда к Ане пригнувшись подкатил лидер их команды. Он шёл осторожно, но в его движениях читалась не как опытная скрытность, а скорее, как какая-то нарочитая и плавность, словно он хотел произвести впечатление и позировал перед съемочной группой в кустах. Правая рука его лежала на рукояти меча, что был ещё в ножнах: пальцы обхватывали эфес уверенно, почти любовно. Он слегка наклонил голову, приблизившись к моей сестре почти вплотную, так, что я услышал тихий шелест его дыхания: глеб явно не оставил попыток флиртовать с ней, даже несмотря на обстановку вокруг.