Мы кивнули друг другу в согласии и отправились в небольшое ущелье.
Там, втроем, мы успешно собрали необходимую горсть «Лунной печали». Мы действовали осторожно: каждый гриб был аккуратно срезан или снят, чтобы не повредить корни, двигались также, чтобы не вызвать падение грунта под нами. Мы складывали их в один из мешков Сергея. Мы взяли достаточное количество для наших нужд, большое количество смысла собирать не было, ибо срок их годности для зелья — сутки, не более, если без специальных ухищрений.
После развернулись и пошли обратно в сторону лагеря гоблинсов, намереваясь затем вернуться на хутор по уже изученному пути.
Как вдруг уши Сергея опасно дернулись: его волчьи уши, обычно находящиеся в нейтральном положении, резко поднялись и напряглись. Он повернул голову в сторону, его глаза стали острыми и сосредоточенными.
Я ничего не услышал: мой человеческий слух был недостаточно чувствительный, даже с серебряным перстнем. Но вот Аня, кажется, поняла, в чем дело: она также застыла, её глаза стали внимательными, она прислушалась.
Сергей сделал короткий, тихий звук: не голос, а скорее щелчок или приглушенное шипение, которое означало опасность.
Аня быстро перевела взгляд на меня, её лицо стало очень серьёзным. Она указала рукой в направлении, откуда, вероятно, пришел звук, и прошептала:
— Гоблины…
Глава 24 Засада
Мы притаились за ближайшей корягой: массивным, давно упавшим стволом старого ясеня, покрытым мхом и грибами. Мы замерли, прижавшись к нему, стараясь слиться с лесным фоном. Сергей и Аня дышали почти бесшумно, и я старался повторить за ними, сдерживая своё волнение.
Мы стали наблюдать сквозь щели в коре и через узкий просвет между стволом и землей.
И вскоре мои глаза расширились, ибо фигуры, что вышли из-за деревьев на более открытый участок лесной тропы, оказались именно ими: это был тот самый зеленокожий шаман, весь увешанный перьями и костями, которого я видел у пещеры с троллем. Он выглядел практически так же: его тело, покрытое татуировками, символы на коже, ожерелье из зубов, висячие украшения из маленьких костей и шкурок. Его посох, увенчанный черепом и украшенный перьями. Только, кажется, на нём добавилось еще немного шумящих деталей: несколько новых птичьих перьев, какие-то сушенные грибы или мешочки на поясе.
Он был не один. Его окружало с десяток, вроде бы, тех же последователей, однако большинство из них явно являлись гоблинсами не боевого толку: это были те самые рабы-носильщики низшего ранга, восемь или около того существ, сгорбленные под своей ношей. И пара копейщиков, более крупные гоблины, с примитивными копьями и немного лучшим подобием доспехов: нашитая на кожу костяная броня, прикрывающая грудную клетку.