Ободрённый, я продолжил практику: снова вызвал в ладонях мини-ураган, и теперь, с подпиткой из эликсира, мне удавалось удерживать его стабильным чуть дольше: секунд двадцать, тридцать. Он по-прежнему рвался на свободу, но контроль стал увереннее. Затем я снова и снова пытался пустить невидимое лезвие ветра до ближайшего пня, что торчал в десяти шагах от крыльца. Цель была скромной: не порезать его, а просто чтобы сконцентрированный поток долетел и коснулся коры, не развалившись по пути. Поначалу лезвие едва отрывалось от пальцев. Потом — пролетало сантиметров двадцать. Затем — полметра. Каждый раз конструкция распадалась с тихим шипящим звуком, как будто рвущаяся ткань. Но прогресс, пускай и микроскопический, но был.
После примерно получаса такой интенсивной тренировки, с постоянными срывами и новыми попытками, я снова почувствовал спад, ту самую умственную тяжесть. Я отпил ещё один глоток из того же флакона и продолжил. Эффект повторился, на сей раз будто чуть-чуть слабее, но всё же ощутимо.
В итоге, одного деревянного флакончика у меня хватило ровно на пять таких подзарядок. После пятого глотка я выпил его до дна, и внутри осталась лишь густая, тёмная жижа на дне, которую уже невозможно было извлечь. Флакон опустел. Но и прогресс был налицо: мой последний «выстрел» лезвием ветра, пусть и жалкий, дрожащий и абсолютно безопасный для кого бы то ни было, сумел долететь до пня и даже оставить на его коре едва заметную царапину-вмятину, сдув клочок старого лишайника. По сути, за эти пять часов я провел пять полноценных тренировок, на которые ранее понадобилось бы пять дней. Вполне достойно.
Глава 32 Повелительница дождей, рек и морей I
Я отложил пустой флакон в сторону и вытер пот со лба. Пять подзарядок — это немало, учитывая интенсивность упражнений. Как я помнил, Ане в общей сложности удалось изготовить ровно по три флакона для каждого из трёх видов зелий: для сильного восстановления маны, для среднего и +состояния берсеркера и для слабого. Всего девять штук: уже восемь. Запас, в общем-то, небольшой, но для тренировок и на крайний случай уже что-то. Теперь предстояло решить, продолжать ли с воздухом, попробовать перейти к воде или дать голове отдохнуть и заняться чем-то другим. Я прислушался к своим ощущениям: руки сами просились что-нибудь сделать. Затем я посмотрел на оставшиеся книги, потом на пень с царапиной, потом на небо, где высоко парила какая-то хищная птица, ловя потоки горячего воздуха.
Сколько именно времени оставалось до обеда, я мог определить лишь приблизительно. Час, может быть, два — точнее сказать было сложно. У нас не было ни солнечных часов, ни механических, которые в этом мире были редкостью, ни тем более магических, доступной лишь богатым купцам да аристократам вроде барона Лествицы. А того, что в моей прошлой жизни называли «солнцем» (яркого жёлтого диска, плывущего по небосводу) здесь и вовсе не существовало. Его заменял огромный жёлтый кристалл, сияющий где-то в центре Аргониса, на вершине королевской пирамиды. Свет от него заливал всё вокруг ровным, тёплым сиянием, почти неотличимым от солнечного, но всё же иным. Более рассеянным, что ли?