Глава 38 Лучезарные рыбки
На следующее утро я встал с первыми лучами «солнца»/кристалла, когда небо только начинало светлеть, а роса ещё тяжело лежала на траве. Тело приятно ныло после вчерашней тяжелой работы в кузне: та усталость, что ощущается как след хорошо прожитого с пользой дня, а не изнеможение. Я быстро умылся ледяной водой из бадьи у крыльца, растёрся жёстким льняным полотенцем, чувствуя, как кровь быстрее бежит по жилам, прогоняя остатки сна.
Сегодня работа предстояла более тривиальная, но от этого не менее ответственная. С утра я первым делом отправился в кузню, где нас уже ждал остывший за ночь горн и брошенные на верстаке вчерашние заказы.
Я взял в руки полуторный меч Глеба. Добротный клинок, хорошая сталь: чувствуется, что работал над ним мастер с руками, растущими из правильного места, пусть и не из самых лучших, какие я видел у Григория, но всё же достойный. Возможно, что это была работа Ивана Молота или кого-то подобного, но не личный заказ, а, так сказать, серийная модель. Длинный, с плавным изгибом к острию, рассчитанный на рубяще-колющие удары с двух рук. Однако после встречи с гоблинскими костьми и доспехами лезвие слегка потеряло свою геометрию, появились микроскопические зазубрины, которые простой заточкой было не исправить. Нужно было слегка перековать кромку, вывести лишний металл, чтобы он не мешал, и восстановить её ровную, смертоносную линию.
Гракх, пришедший следом за мной и уже успевший раздуть горн до ровного, синего пламени, молча подал мне молот своей рукой, на которой красовались мои старые бронзовое перстни. И работа вновь закипела. Я разогрел сначала один край лезвия до тёмно-вишнёвого цвета, до той температуры, когда сталь становится податливой, но не теряет свою внутреннюю структуру. Затем нежными, почти ювелирными ударами лёгкого молоточка я начал выглаживать кромку, возвращая ей первоначальную остроту. Следом — другая сторона клинка. Я методично и не торопясь правил металл. С секирой было проще: массивная, широкая рубящая кромка, чистое железо с некоторыми примесями, с нятжкой это можно было назвать полноценной сталью. Тут задача стояла не столько выправить геометрию, сколько свести на нет зазубрины, придав правильный угол заточки под колку дров и плоти врагов, а не воска. Будь моя воля я бы вообще переплавил этот кусок металла, но пока обойдемся этим.
Вскоре я оставил оба клинка медленно остывать на верстаке, укрытых плотной тканью, чтобы снять внутреннее напряжение металла. Когда они остыли до состояния, когда их можно было брать голыми руками, я перешел к финальной фазе — заточке.