Наш точильный камень представлял собой массивный, широкий круг серого песчаника, закрепленный на деревянной оси, которая вращалась с помощью не сильно хитроумного механизма, отдаленно напоминающего педальный привод велосипеда, увиденный мной когда-то в прошлой жизни. Вместо стальной цепи здесь был широкий, прочный кожаный ремень, перекинутый через два деревянных шкива: большой внизу, у ног мастера, и маленький на оси точила.

Я сел на низкую скамеечку, уперся ногами в педали и начал медленно, равномерно вращать камень, время от времени лизард помогал, смачивая его поверхность водой из стоящего рядом ведра, чтобы сталь не перегревалась и не теряла закалку. Мерный, шипящий звук, раз за разом проходящийся по металлу, действовал даже успокаивающе. Я менял угол наклона лезвия, добиваясь идеально ровной, бритвенно-острой кромки. На проверку я провел пальцем вдоль лезвия, едва касаясь: волоски на руке подстриглись мгновенно, стоило поднести его поближе. Идеально, да, даже слишком, полуторники не требовали такой заточки, да и она весьма быстро потеряет эту остроту, однако мне так хотелось, плюсом, это произведет хорошее впечатление на молодого мечника. Отложив меч, я взялся за топор Добрыни, где та же процедура заняла чуть больше времени, из-за его массивности.

К обеду мы с Гракхом спокойно управились со всей черновой работой. На сей раз нам понадобился лишь горн для нагрева при заточке: печи, плавившие вчера сталь и бронзу, отдыхали для будущих более сложных проектов. Сам процесс заточки наконечников мы поставили на поток: я крутил педаль, поднося лезвия под нужным углом, Гракх же, сидя напротив, принимал готовые детали и тут же вставлял в заготовленные древки, закрепляя их небольшими бронзовыми гвоздиками с шляпкой. Получилось пять новеньких, блестящих на срезе болтов для малого арбалета Вари и пять стрел с широкими, листовидными наконечниками для лука Ани.

Когда сестра позвала нас обедать, мы уже закончили. Я снял промасленный, прокопченный фартук, повесил его на гвоздь у входа и, довольно потянувшись до хруста в позвонках, направился в дом, где уже стоял на столе дымящийся горшок с сытной рыбной похлебкой и краюха свежего, еще теплого хлеба.

После обеда, чувствуя себя сытым и довольным, я попросил Аню задержаться на пару минут и торжественно, при всех (в присутствии Сергея и Гракха) вручил ей пять новеньких стрел.

— Это тебе, Аня, — сказал я, протягивая их. — За твою заботу, за компанию и за терпение. Я заметил, что твой колчан заметно поредел после той «тренировки» с гоблинами, а эти, — я слегка погладил древко одной из стрел, — не простые бронзовые наконечники. Я наложил на них небольшое зачарование: они способны пробивать броню почти как стальные, а то и получше.