Глава 7 Поход в лес V
Я хотел отправить Аню с Сергеем обратно, а самому пойти вслед за авантюристами, на что получил резкий отказ моей сестры. Всё было как прежде: куда ты — туда и я. Ощущение было тяжёлым и вязким, как застывший на раскалённой наковальне смоляной воздух перед первой выплавкой. Глядя на Аню, на её упрямо сжатые губы и твёрдый, почти горящий вызовом взгляд, я понял: спорить — значит терять драгоценное время. Её воля, откованная смертью отца, потерей дома и борьбой за место в этом чёртовом мире, а также, возможно, страхом новой потери, была прочнее хорошей стали. Спорить с ней было всё равно, что пытаться перерубить наковальню деревянным клинком: бесполезно и глупо.
Я перевёл взгляд на Сергея: Серый Коготь стоял чуть в стороне, его звериные медные глаза безошибочно считывали обстановку. Я кивнул ему, и слова вышли тихими, отрывистыми, но чёткими:
— Сергей. Твоя задача — Аня. Ни на шаг от неё. Стрела летит — ты становишься щитом. Копьё направлено на неё — ты становишься стеной. Если опасность станет слишком высокой, если поймёшь, что не сможешь справиться, — хватай её и убегай. Даже если будет пинаться и кричать, даже против её воли. Понял?
Зверочеловек медленно, с той самой степенной серьёзностью, что была ему свойственна, кивнул одним движением. Ни слова, но в этом кивке была вся клятва. Он подошёл к Ане и занял позицию чуть сзади и слева, готовый в любой миг шагнуть вперёд или оттащить её назад. Аня бросила на меня быстрый, колючий взгляд, но не стала протестовать.
И мы двинулись: не побежали сломя голову, как Глеб, а быстрым пошли, почти бесшумным шагом, каким ходили с Тарасом по осенней листве, выслеживая добычу. Лес сомкнулся над нами. Свет, ещё недавно пробивавшийся сквозь редкую листву на прогалине, стал жидким, зеленовато-оранжевым, как вода в лесном омуте. Воздух, кажется, охладился на пару градусов и ещё больше приобрёл запах влажной гнилушки да прелых листьев.
Аня быстро нашла интересный след: её острые и цепкие глаза сразу выхватили из мха и хвои неровный, широкий след: отпечаток подошвы грубого гоблинского башмака, а рядом с ним виднелась капля тёмной, почти чёрной крови. Охотница присела на корточки, провела пальцами по мху, подняла голову и жестом показала направление на запад, северо-запад, в самую чащобу.
Мы шли, прислушиваясь. Лес молчал, но это была не тишина, а напряжённое, выжидающее молчание. Птицы не пели, бурундуки не шуршали в подлеске. Все живое затаилось, чувствуя приближение крови.
Через пару минут мы наткнулись на первое тело: гоблинс лежал лицом вниз, раскинув руки, словно обнимая землю. Из его спины, чуть левее позвоночника, торчал арбалетный болт. Медный наконечник и половина древка ушли внутрь под острым углом. Смерть была не мгновенной: судя по положению тела, он бежал, когда снаряд настиг его, и пробежав ещё какое-то расстояние гоблин рухнул вперёд.