Эффект был мгновенным и ужасающим. Два гоблина, стоявшие ближе всех, просто рассыпались на ветки и кожу с кровавыми ошметками: каменные наконечники их копий, вместе с кусками костей и внутренностей, разлетелись в разные стороны. Третий, с щитом, попытался прикрыться, но секира ударила по краю щита с такой силой, что тот разлетелся на щепки, а самого гоблина отбросило, как тряпичную куклу, с хрустом сломавшегося позвоночника. Круг вокруг Глеба рухнул, гоблины в панике отпрянули, загорланив от неожиданности и страха.
И в ту же долю секунды, как по чьей-то немой команде, на одной из низких, толстых ветвей сосны, прямо над лучниками, материализовалась другая тень: Варвара. Она свисала одной рукой, как какая-то хищная летучая мышь. Девушка отпустила её и плавно приземлилась на землю и коротким, резким движением вонзила свой отравленный кинжал в боковую часть шеи ближайшего лучника. Зеленокожий захрипел, из его рта брызнула пенистая, чёрная кровь, и он рухнул вниз, задев перед смертью своего напарника. Тот ошеломлённо обернулся, и в этот миг в его грудь, чуть ниже ключицы, с чётким, глухим звуком вонзился отравленный медный арбалетный болт.
Гоблинский строй, их уверенность, их игра: всё это рассыпалось в один миг. Четверть их отряда уже полегла, однако их всё ещё было много. И шок от неожиданной контратаки уже проходил. Оставшиеся гоблины с рёвом и визгом, но уже более организованно, стали перегруппировываться. Те, что были с Глебом, отступили к лучникам, которые теперь, наконец, начали стрелять: три стрелы просвистели в сторону Добрыни. Одна застряла в его кожаной куртке, две отскочили.
Варвара откатилась за ствол дерева и перезаряжала свой арбалет, её лицо было сосредоточенным и яростным, а движения быстрые и точные.
Мы не могли просто стоять и смотреть. Я взглянул на Аню, она встретила мой взгляд и кивнула коротко и понятно. Её глаза горели тем же холодным огнём, что и в трактире «Золотой Якорь», когда она считала чужие деньги и планировала свои манёвры в лесу с Тарасом. Сергей издал ещё один тихий рык, его тело напряглось, как пружина. Я вытащил «Клинок Ангбера» из ножен. Сталь, отмеченная моими рунами, холодно блеснула в сумраке леса.
Глава 8 Поход в лес VI
Передо мной Добрыня Волков показывал мастер-класс по контролируемой ярости. Он стоял в полуприседе, его мощные ноги, словно столбы, вросли в мягкую лесную подстилку. Секира в его руках была не просто оружием — это было продолжение его тела, живое и смертоносное существо. Он работал ею не с размашистыми ударами, а с более короткими, чёткими и экономичными взмахами, описывая перед собой смертоносный веер.