— Ты меня мучаешь, — выдыхает она, совершенно опьянённая им.

Он тихо, хрипло смеётся, прижимаясь губами к её животу.

— И правильно. За последние пару месяцев ты вдоволь помучила меня. — он цепляет пальцем резинку её трусиков и слегка оттягивает её, позволяя со щелчком вернуться на место. — Экспонат А: когда ты оставила одну из этих штучек у меня в сумке.

— Понятия не имею, о чём ты. Я совершенно невиновна.

— Как бы не так, — отвечает он, осыпая поцелуями линию её талии.

Потом поднимает голову и вопросительно смотрит на неё, поднося вторую руку к её трусикам. Большие пальцы замирают на её тазовых косточках. Он ждёт разрешения.

— Пожалуйста, — шепчет она, смутно понимая, что каждое её слово звучит как мольба.

Когда он медленно стягивает с неё трусики и откладывает их в сторону, то тяжело сглатывает, разглядывая её. Всю целиком. Полностью обнажённую перед ним. От её недавней застенчивости остаётся лишь слабая тень — потому что ей хочется, чтобы он её видел. Чтобы смотрел.

— Рамона, — произносит он тихо, почти благоговейно. — Не могу поверить, что ты настоящая. Ты потрясающая. Во всём. Без исключения.

Эти слова она слышала всю жизнь. Но из его уст они звучат иначе. Потому что, сказанные им, они действительно что-то значат.

И всё же первым порывом ей хочется отвернуться. Вдруг становится неловко.

Он поддевает пальцем её подбородок и мягко поворачивает обратно к себе.

— Я серьёзно. Когда ты заходишь в комнату… всё остальное словно перестаёт существовать.

— Ты тоже, — выдыхает она, чувствуя, как тепло разливается по груди. Наверное, ему слишком редко говорили такие вещи. А он заслуживает услышать их не меньше, чем она.

Она запускает пальцы в его щетину.

— Ни у одного преподавателя не должно быть настолько чёткой линии челюсти. Ты просто… невероятно красивый. Мне кажется, я могла бы смотреть на тебя бесконечно.

На мгновение ей кажется, что упоминание его работы разрушит момент, но он лишь краснеет. Оказывается, даже сейчас она способна заставить его покраснеть. И, Господи, как же ей это нравится. Он снова накрывает её своим телом и целует ещё жаднее, а она тянется к выпуклости под его боксерами. Но он стоит слишком неудобно, поэтому ей приходится сильнее вытянуть руку, осторожно проводя ладонью по очертаниям его возбуждения.

Он резко стискивает зубы. Его мышцы живота напрягаются, а пальцы мягко обхватывают её запястье.

— Ты ведь… ещё нет, — торопливо объясняет она. — Получается нечестно.

Когда он подносит её ладонь к губам и целует её, её захлёстывает такая волна нежности, что становится трудно дышать.