Поменяла бы она все свои деньги, славу и привилегии на то, что есть у него?

На обычную, спокойную, ничем не примечательную жизнь. Хотя с тех пор, как она буквально прорвалась в неё, цепляясь ногтями за каждый сантиметр пути, его жизнь перестала быть хоть сколько-нибудь обычной.

Он не знает ответа, но бессмысленно снова и снова прокручивать это в голове. Она такая, какая есть, и этого уже не изменить. Да он и не хотел бы ничего менять — просто ему хотелось бы, чтобы ей жилось легче.

Она подходит ближе, обнимает его за плечи. Он крепко прижимает её к себе. Целует в макушку, и весь окружающий шум словно растворяется, пока его пальцы медленно скользят по её хвосту.

Спокойствие. Безопасность.

Возможно, рядом с ней он чувствует то же самое.

— Эта квартира всё равно нам не подходила, — бормочет он ей в волосы.

— Потому что там негде повесить секс-качели?

— И совершенно негде припарковать твой личный самолёт.

Она смеётся и в одно мгновение всё снова становится как прежде. Или, по крайней мере, настолько «как прежде», насколько это вообще возможно для них.

Они переплетают пальцы и продолжают подъём, и Ник вдруг с удивлением понимает, что за все годы жизни здесь никогда не видел эти места именно так.

— Значит… совсем скоро ты перестанешь быть моим профессором, — говорит Рамона.

Недосказанность повисает между ними.

Теперь, когда она сама заговорила об этом, ему почти страшно спросить, что будет дальше. Всё это время окончание семестра казалось чем-то далёким, почти сказочным моментом, когда их отношения перестанут быть тайной.

— Рамона… — он тяжело сглатывает. — Что вообще происходит между нами? Теперь, когда семестр почти закончился?

Она отпускает его руку и носком кроссовка чертит линию в земле.

— Мы… хорошо проводим время. Разве нет? — солнце уже давно село, но очки Ray-Ban всё ещё скрывают её глаза, и ему ужасно хочется видеть её лицо. — У меня давно не было ничего серьёзного.

Эти слова холодом оседают у него в груди.

— Значит… ты не хочешь ничего серьёзного.

По крайней мере, именно так он их понимает. Да, тогда, в его постели, она сказала, что одержима им, но это могло быть просто минутным порывом.

— А ты?

Он мог бы сказать правду, что для него всё это уже давно стало серьёзным, но ему страшно спугнуть её силой собственных чувств. Хотя альтернатива причиняет не меньшую боль.

— Я… не знаю, — врёт он. — Мне просто нравится быть рядом с тобой. Больше мне ничего не нужно.

Она долго молчит. Он не понимает, ожидала ли она другого ответа.

Или он всё-таки её разочаровал.

— Тогда… хорошо, — наконец говорит она. — Не вижу причин, почему мы не можем просто продолжать.