Но завтра… завтра она разобьет им сердца.

— Милуоки! — кричит она в микрофон, и они ревут так, будто это название их любимой песни.

Она придает своим оленьим глазам и губам, окрашенным вишневым тинтом, выражение драматической тревоги.

— Милуоки, мне нужна ваша помощь.

Она выдерживает паузу, пока толпа затихает. То тут, то там раздаются восторженные возгласы. Сотни телефонов направлены прямо ей в лицо.

— Я немного волнуюсь, — продолжает она уже серьезным голосом. — С выхода следующей песни прошло уже немало времени, и я не уверена, что вообще помню, как она звучит. Кажется, что-то вроде…

Она напевает припев, нахмурив брови.

— Ну… примерно так, да?

По арене прокатывается смех, хотя большинство уже видело этот номер в интернете. Девочка в третьем ряду, которой на вид не больше семи лет, сидит на плечах у мамы или старшей сестры. Она весь вечер поет во весь голос. Рамона встречается с ней взглядом. Машет ей рукой.

Она продолжает напевать, нарочно фальшивя, будто пытается вспомнить мелодию.

— Господи, как же мне неловко.

Она прикусывает нижнюю губу, а затем спрашивает:

— Здесь вообще кто-нибудь знает слова?

Их крики — словно удар дофамина прямо по венам. Столько чистой радости, что она почти перестает замечать першение в горле и страх, что голос вот-вот сорвется. Спасибо бэк-вокалистам.

Ее гитарист берет тот самый узнаваемый хрустящий аккорд, и Рамона начинает песню, которая когда-то сделала ее знаменитой.

Это последний концерт ее мирового тураРастраченный потенциал , стартовавшего пять месяцев назад в Лос-Анджелесе. Тур прошел через всю страну, поднялся до Канады, затем последовала череда концертов в Великобритании и Европе, а теперь он возвращается на Средний Запад ради нескольких заключительных выступлений, о которых пока никто не знает, что они действительно последние. Ни ее родители. Ни продюсеры. Ни Лен из звукозаписывающей компании. И уж точно не Тэниел — солист группы, выступающей на разогреве, с которым она спит гораздо дольше, чем собиралась, и который упорно требует называть себя именно так, несмотря на то что это имя ужасно неудобно произносить и у Натаниэла существует масса куда более удачных сокращений.

Она хотела, чтобы сегодняшний вечер стал настоящим грандиозным финалом. Лучшим концертом в своей жизни. Тем самым, который определит всю ее карьеру, даже если станет ее концом.

Вместо этого во время первого припева она подворачивает лодыжку и до конца песни думает только о том, как скрыть боль с лица. Финал получается скорее жалобным всхлипом, чем триумфальной кульминацией, но, кажется, никому из поклонников нет до этого дела. С потолка сыплется конфетти в форме сердечек, пока она посылает публике воздушные поцелуи, обнимает танцоров и музыкантов, благодарит всех за то, что пришли. За поддержку этого тура. За то, что именно благодаря им она может всем этим заниматься.