Это та грань, по которой Рамона никогда не умела идти, не оступаясь, — тонкий баланс между сексуальной и вульгарной.

—Мужчины должны хотеть тебя трахнуть , — однажды сказал ей один из руководителей, —Но при этом не должны чувствовать себя из-за этого грязными.

Ей следовало тогда же выскочить с той встречи и больше никогда не оглядываться.

Столько раз она умоляла Вселенную пустить ее карьеру под откос. Когда в четырнадцать лет у нее случилась первая паническая атака прямо во время записиЖизнь Греты! . Когда парень разбил ей сердце за несколько минут до выхода на сцену в Сан-Паулу. Когда она читает комментарии.

Возможно, ей понадобилось целое десятилетие, чтобы набраться смелости, но теперь у нее все готово. На ноутбуке уже ждет тщательно выверенное заявление, которое она опубликует прямо в своемInstagram , не показав его ни одному пиарщику.

Ее заявление об уходе.

Потому что, если говорить совсем просто, именно это и происходит — она увольняется с работы, которой занимается с тех пор, как ребенком с горящими глазами подписала свой первый контракт, еще не имея ни малейшего представления, куда все это ее приведет.

Родители заходят за ней в гримерку, где она без сил падает на серый замшевый диван — тот самый, что стал свидетелем ее предконцертной панической атаки. С арены до сих пор доносится приглушенный, теплый хаос.

— У нас остался «ДэйКвил»? Хотя лучше «НайКвил». Дополнительные баллы, если он вырубит меня до утра.

— Возможно, у Сюзетт есть, — отвечает отец, но даже не пытается позвать ассистентку.

— Обещаю, мы тебя надолго не задержим. Не верится, что все действительно закончилось, да? Ну и путешествие.

Рамона допивает остатки газированной воды — ее любимого способа восполнять жидкость. Горло саднит, голова будто в тумане. Она не может понять, ей холодно или жарко, поэтому хватает флисовый плед, осыпая пол пайетками, пока закутывается в него. Сейчас нет ничего желаннее собственной кровати. Не той, что стоит в гостиничном люксе в Милуоки, а той, что ждет ее дома, в Лос-Анджелесе, где она не была уже несколько месяцев. Своей кровати. Генератора белого шума. И кошки, свернувшейся клубком рядом.

— Ты ведь просматривала песни, которые прислал Майло? — Бек подкатывает стул, а ДиЭнн садится рядом с ней на диван. Наверное, стоит написать Сюзетт насчет «НайКвила», только Рамона не помнит, куда вообще положила телефон. — И, думаю, нам всем ужасно интересно узнать, над чем ты сама работала. В идеале уже в следующем месяце хорошо бы вернуться в студию, но нам пора начать обсуждать концепцию нового альбома. Некоторые считают, что ты до сих пор слишком стараешься казаться дерзкой, а последнее, чего нам хочется — это снова и снова делать одно и то же.