— И каким-то образом она, похоже, по уши влюблена в тебя, — замечает Лекси, за что тут же получает дружный стон и лёгкий шлепок мишурой.

Мама сжимает плечо Ника.

— Она мне очень понравилась, — говорит Доун. — Я совершенно не знала, чего ожидать, но она и правда чудесная, Ник.

До самого вечера он не может перестать улыбаться. Когда Рамона возвращается, Ник сидит в своей комнате и заворачивает подарки для детей. Её щёки раскраснелись от мороза, волосы спрятаны под вязаной шапкой. Господи, какая же она милая в зимней одежде. Он так поспешно вскакивает на ноги, что у него хрустят колени, но удержаться и не поцеловать её всё равно не может.

— Ну как Одри? — спрашивает он.

— Я от неё без ума. Мы ходили пить горячее какао в одно очаровательное кафе в городке. Она обещала прислать мне рецепт чили, который готовится в медленноварке и который, по её словам, невозможно испортить. Благослови её за веру в то, что у меня хватит терпения пользоваться медленноваркой.

— Это называется надежда. Говорят, с возрастом её становится меньше.

Рамона устраивается на небольшом диванчике возле кровати.

— Но эти зимние ботинки были настоящей пыткой, — говорит она, снимая носки и разминая пальцы ног. — Постоянные выступления на каблуках просто убили мои стопы. Подолог велел носить эти уродские ортопедические ботинки, но…

— Они уродские.

— Вот именно. Не понимаю, почему он никак не может этого осознать.

Ник садится рядом и жестом просит её положить ноги ему на колени.

Не раздумывая ни секунды, он берёт её ступню в руки.

— Не надо, — возражает она. — Честно, я вовсе не пыталась…

— Знаю, — перебивает он. — Я сам хочу.

— У меня просто неприлично низкий рейтинг наWikiFeet . — она шевелит пальцами. — Второй палец длиннее первого. И ещё всем почему-то не нравятся мои своды стоп.

Он наклоняется ближе, продолжая массировать её ступню.

— Да, теперь понимаю, о чём они.

— Засранец.

Она пытается пнуть его, но он ловит её за лодыжку.

— Десять из десяти, — говорит он, целуя косточку на щиколотке, затем голень.

После этого снова принимается массировать её ступни, и Рамона блаженно выдыхает.

— Это очень приятно, — тихо говорит она. — Спасибо.

Ему хочется сказать, что, будь у него такая возможность, он избавил бы её от любой боли. Потому что неправильно, что до встречи с ним ей пришлось пережить столько всего. И всё, что он может сделать теперь, — постараться, чтобы рядом с ним этой боли было как можно меньше. Чтобы всякий раз, когда ей будет тяжело, он был рядом и помогал ей пройти через это.

Но он снова проглатывает эти слова, вместе с приливом чувств, которые всё сильнее захлёстывают его.