—Иногда кажется, что очень плохо, — ответила Одри, и у Рамоны защемило сердце.

—Если о чём-то я и жалею , — продолжила она, —Так это о том, что в твоём возрасте у меня не было настоящих друзей. Я слишком старалась сделать счастливыми всех взрослых вокруг. И до сих пор ужасно жалею, что не смогла просто… побыть ребёнком. Хотя бы немного подольше.

И хотя фраза «когда я была в твоём возрасте» звучит ужасно банально, Одри, кажется, воспринимает её всерьёз — наверное, потому что это говорит именно Рамона.

Потом Одри рассказала о новенькой девочке в школе.

—У нас обеих на рюкзаках одинаковые значки Arlie J!

Она сказала это с таким восторгом, что Рамона сразу поняла: всё обязательно будет хорошо. Особенно после того, как остаток прогулки они посвятили обсуждению всей дискографии Арли.

Теперь Рамоне особенно хочется понравиться маме Одри.

— Потрясающе, что у вас всё это есть, — говорит она, надеясь, что Лекси поймёт: речь не только о домике.

— Нам очень повезло. — Лекси поджимает ноги и глубоко вздыхает. — Слушай… ты кажешься замечательной и я вижу, как Ник на тебя смотрит — он от тебя без ума. Моя дочь тебя боготворит. Никак не получится спросить об этом деликатно, но ты ведь понимаешь, что для нас всё это довольно необычно. Родители, конечно, не до конца осознают происходящее, но это неудивительно. Просто мне нужно знать… между тобой и моим братом всё по-настоящему? Или есть что-то, чего я не понимаю?

В словах Лекси нет ни капли осуждения — только искреннее любопытство.

Он от тебя без ума.

Рамона старается не показать, насколько ей не по себе.

— Что? Думаешь, преподаватель психологии никогда не заинтересуется такой, как я?

Лекси улыбается, но продолжает ждать настоящего ответа.

— Он мне очень дорог. Очень.

Даже это кажется недостаточным.

— Я понимаю желание защитить брата, но, честное слово, у меня нет никаких дурных намерений. И с Одри тоже… я не хочу переступить черту. Если честно, для меня всё это совершенно новый опыт.

— Ты была с ней замечательной, — говорит Лекси. — Просто… я не хочу, чтобы она слишком к тебе привязалась, если уже в следующем месяце тебя рядом не будет.

Эта материнская забота… она совершенно естественна, понимает Рамона. И именно поэтому так болезненно задевает что-то глубоко внутри неё — тоску по тому, чего у неё самой никогда не было.

— Я тоже этого не хочу, — тихо отвечает она.

Во время обмена подарками её не покидает тревога, хотя Ник устраивается рядом с ней на диване, почти вплотную.

Они чудесная семья.

И именно поэтому она вдруг никак не может расслабиться. Не может позволить себе почувствовать, что действительно здесь своя.