На видео Ник подходит к ней сзади, пока она перебирает пластинки, кладёт подбородок ей на плечо. Целует её в шею. Такой нежный, интимный момент, но снят он так, будто в нём есть что-то дешёвое.

И в Рождество? Неужели этим ублюдкам и правда больше нечем заняться?

Ей следовало быть осторожнее. Следовало понимать, что они не в безопасности даже в таком глухом месте.

Когда семья расходится — дети убегают играть, взрослые начинают собирать упаковочную бумагу от подарков, — она прячется на кухне, изо всех сил стараясь не допустить панической атаки.

Тёмная часть её сознания шепчет, что, может быть, это даже подарок судьбы.

Ник увидит видео. Поймёт, что рядом с ней его никогда не ждёт жизнь без бесконечного вторжения в личное пространство.

Разве не этого она всё время и искала?

Повода, который докажет, что у них ничего не получится. Подтверждения всем годам разбитого сердца.

Что ж. Вот он. В разрешении 1080p.

Но если это и правда такой удачный исход, почему мысль о том, что она больше никогда его не увидит, вызывает желание босиком уйти в снег?

Когда рядом появляется Ник, он осторожно кладёт ладонь ей на плечо, и она вздрагивает.

— Эй, — тихо говорит он. — Всё в порядке?

Тем самым голосом. Тем, которым разговаривал с ней, когда вытащил из туалета торгового центра. Тем, которым успокаивал её после появления матери.

Только сейчас ей кажется, что она этого не заслуживает.

Дрожащей рукой она протягивает ему телефон.

— Ник… — с трудом произносит она. — Мне так чертовски жаль. Я не думала… Мне не следовало…

Она, затаив дыхание, следит за его лицом, пока он смотрит видео.

— Ладно, — наконец говорит он так, словно сам ещё не знает, что с этим делать. Профессор, который вдруг перестал знать ответы на все вопросы. — Ладно. Всё будет хорошо. Пойдём прогуляемся?

Ей очень хотелось бы, чтобы хотя бы одно из этих «ладно» хоть немного её успокоило. Потом он словно что-то вспоминает, и между бровями появляется тревожная складка.

— Только если твои ноги выдержат.

И ведь правда. Даже сейчас он думает о её ногах.

— Да… всё нормально, — выдавливает она.

Пусть ей снова придётся надеть эти ужасные ботинки — она всё равно не хочет вести этот разговор, пока его семья находится за соседней стеной.

Некоторое время они идут молча, здороваясь с соседями, которые выгуливают своих пушистых белых собак.

Здесь слишком спокойно, слишком умиротворенно. И Ник выглядит слишком хорошо в вязаной шапке и оливковой пуховой куртке.

Ей хочется чувствовать напряжение. Стресс. Дискомфорт. Разве не этого она заслуживает?

— Мне правда очень жаль, — снова говорит она, когда они выходят на пустую тропинку.