— Это ты сняла видео?

Она вопросительно смотрит на него.

— Нет?

— Тогда тебе не за что извиняться.

Она ждёт, что сейчас он начнёт паниковать, что накричит на неё за беспечность.

— Телефон уже разрывается? — спрашивает она. Наверняка, когда он увидит, какой резонанс вызвал этот пост, наконец поймёт, насколько всё серьёзно. — Может, из-за праздника пока затишье… но это ведь только вопрос времени…

— Вообще-то я сегодня почти не смотрел телефон.

Он достаёт его из кармана и держит экран так, чтобы она тоже всё видела.

Когда открывает почту, ей кажется, что чувствует, как его сердце начинает колотиться так же быстро, как её собственное.

Темы писем мелькают одна за другой:

Это правда ты?

И КОГДА ТЫ СОБИРАЛСЯ НАМ ОБ ЭТОМ СКАЗАТЬ??

ну и какая она в постели?

ты всё равно никогда не полюбишь её так, как люблю я

Последние, без сомнений, прислали анонимные тролли.

Потом он открываетInstagram .

Его закрытый профиль завален запросами на сообщения, а личные сообщения переполнены письмами — как от старых подписчиков, так и от тех, кто успел написать до того, как он сделал аккаунт закрытым.

Мысль о том, что все эти незнакомые люди теперь преследуют его, требуют ответов… Это слишком.

Да, семестр закончился.

Но роман между преподавателем и студенткой всё равно выглядит плохо — университет вполне может принять какие-то меры.

Она вспоминает журналистку, которая пришла прямо на кампус. Что помешает кому-то повторить это снова?

Но затем… словно всё действительно настолько просто… она видит, как Ник открывает настройки и отключает свой аккаунт.

— Ты не обязан… — начинает она.

— Я годами им почти не пользовался, — отвечает он. — Если честно, даже рад наконец избавиться от него.

Ник проводит ладонью по лицу, поправляя очки, и ей отчаянно хочется знать, о чём он сейчас думает.

Мороз уже окрасил его щёки густым румянцем.

Несмотря на его спокойствие, она чувствует: он оказался в мире, к которому совершенно не готов и сколько бы радости она ему ни приносила, этого недостаточно, чтобы всё уравновесить.

— Я знаю, что ты не подписывался на всё это, — говорит она дрожащим голосом. — А если я ещё и публично выскажусь о Зандере, внимания станет только больше. Чёрт…

Она с силой прижимает пальцы к глазам.

— Я так устала… Так устала жить, постоянно думая о том, кого ещё сегодня успею разозлить.

Внезапно Ник останавливается посреди заснеженного леса.

— Рамона, — говорит он и в его голосе появляется твёрдость, которой она давно не слышала. Наверное, с первых недель занятий. Да и тогда между ними всё ещё была дистанция. — Неужели ты не понимаешь, какая это привилегия — не быть обычной? Сколько миллионов людей пашут всю жизнь, пытаясь добиться хотя бы крупицы того, что есть у тебя? Насколько это особенное чувство — знать, что твоя музыка настолько повлияла на людей, что им небезразлично каждое твоё решение? — он резко выдыхает. — Я не говорю, что это не чертовски бесцеремонно. Не говорю, что это правильно. Но, чёрт возьми, Рамона… прояви хоть немного уважения к тому, что сама создала. Возможно, ты и сможешь уйти на покой, — продолжает он. — Можешь сказать, что с этим покончено, и заняться чем-то другим. Но твоя музыка и сериал никуда не денутся. И этого уже не изменить. Люди всё так же будут подпевать, услышав твои песни где-нибудь в общественном месте. Всё так же будут набивать татуировки с твоими строчками. То, что ты подарила людям — настоящий дар. Возможность увидеть в твоих песнях самих себя. Почувствовать, что их понимают. Что их слышат. И всё это — даже ни разу с тобой не встретившись.