—Range Rover вообще способен выглядеть жалко?

— Если достаточно сильно себя ненавидишь, то способен кто угодно.

Ник не знает, что ответить.

Мысль о том, что она может ненавидеть себя, почему-то причиняет ему почти физическую боль.

— Ты не…

Она закатывает глаза.

— Обещаю, уровень ненависти к себе у меня вполне обычный. Работаем над этим с психотерапевтом.

Она садится в машину.

— Спасибо, — говорит она, прежде чем закрыть дверь. — Правда.

Он представляет, как она возвращается в огромный пустой особняк где-нибудь в Голливудских холмах. Такой, где эхом отдается даже собственный выдох. Полный дорогих, но совершенно бездушных вещей.

Она позвонила ему. Могла позвонить кому угодно, но позвонила именно ему, преподавателю, которого терпеть не может. И, возможно, это означает лишь одно: больше звонить ей было некому.

Поэтому он пытается представить, чего хотел бы сам, окажись они на месте друг друга.

Может быть… Может быть, именно так и получится начать все сначала.

— Есть хочешь?

Его любимый фудтрак с тако стоит на парковке небольшого торгового центра в Калвер-Сити. Сейчас между наплывами посетителей, поэтому большинство разбросанных вокруг столиков пустует, и Ник замечает, что Рамона этому только рада.

Сделав заказ на испанском, Рамона достает одну из тех тяжелых черных картAmerican Express , которые он до этого видел разве что на фотографиях. Но парень за кассой лишь указывает на табличку с надписью:ТОЛЬКО НАЛИЧНЫЕ.

— Я у тебя в долгу, — говорит она, когда Ник расплачивается за них обоих.

Он только отмахивается.

Да и сложно представить ситуацию, в которой она могла бы вернуть ему этот долг. Вряд ли они теперь начнут вместе ходить обедать.

Пока они ждут буррито, они относят напитки и корзинку с чипсами за свободный столик.

— У тебя почти безупречный испанский, — замечает Рамона, отпивая из бутылкиTopo Chico.

Ник открывает бутылку манговогоJarritos .

— Родня со стороны отца из Мехико. Он переехал в Калифорнию учиться в колледже, познакомился с моей мамой в магистратуре, а я уже родился в Сан-Бернардино. Дома с его семьей мы всегда говорили по-испански.

Он ждет, пока она возьмет чипс, чтобы их руки случайно не соприкоснулись.

— Ты ведь тоже отсюда? Кажется, говорила об этом на занятии.

— Ну… вообще-то из Ланкастера. Но в двенадцать лет мы переехали в Лос-Анджелес, так что, думаю, могу считать себя местной.

Они ненадолго замолкают. Слышен только хруст чипсов. И Ник вдруг понимает, что понятия не имеет, как разговаривать с человеком из финансовой вселенной Рамоны. Когда выкрикивают их номер заказа, он почти с облегчением вскакивает за едой.