И лишь потом пытается осознать всю абсурдность происходящего.

Он ест буррито вместе с Рамоной Уайлдер.

По дороге сюда она опустила солнцезащитный козырек и поправляла макияж как раз в тот момент, когда в плейлисте Одри заигралаRegret Me. Ее брови взлетели едва ли не до линии роста волос, а Ник поспешно переключил музыку на классический рок.

— ОбожаюJefferson Airplane , — только и сказала тогда Рамона, пока он сбивчиво оправдывался насчет плейлиста, чувствуя, как у него горят уши.

Теперь она выглядит спокойнее. Руки больше не дрожат. Спина снова идеально прямая, волосы лежат безупречными блестящими волнами на плечах и спине. Даже на ее объемном свитере нет ни единой выбившейся ниточки. Она кажется слишком безупречной для этого места, будто только что сошла с подиума и каким-то чудом оказалась посреди бетонных пригородов.

И то, как она смотрит на него своими темными, пронзительными глазами, словно он какая-то оптическая иллюзия и в нем скрыто тайное послание…

К такому он совершенно не привык.

Ни от кого.

— Часто тебе удается выйти в люди без того, чтобы случилось что-то подобное? — спрашивает он, когда они уже успевают насладиться первыми несколькими кусочками идеального буррито. — Я не про ванную. Я про то, что тебя узнают.

Она пожимает плечами.

— Сейчас это происходит реже, чем раньше. Но всем ужасно хочется заполучить снимок моего якобы нервного срыва, неудачной пластической операции, которую я якобы скрываю, или моего тайного ребенка.

Ник едва не давится мясом из своего бурито.

— Тайного ребенка?

— Это одна из теорий, — совершенно серьезно отвечает она, макая очередной чипс в сальсу.

Господи .

Ему и представить сложно, что существуют целые теории о причинах ее ухода со сцены. Но, наверное, именно так и выглядит жизнь, которой настолько одержимы другие люди.

Он старается расслабиться и удержаться за это хрупкое перемирие между ними.

Они словно два диких зверя, наконец опустившие шерсть, но все еще не уверенные, что другой не вцепится в горло.

— Странно больше не выступать? Не записывать песни? Не заниматься всем тем, чем ты обычно занималась?

Она отвечает не сразу, и на мгновение ему кажется, что он переступил черту. Ему совсем не хочется превращать разговор в допрос. Просто… ему вдруг до чертиков захотелось узнать ее получше.

— По выступлениям я не скучаю, — медленно произносит она. — По промо тоже. И, господи, как же я ненавидела съемки клипов. Вообще все, что требовало взаимодействия с людьми.

— Признаться, я потрясен.

Она театрально распахивает рот и легонько хлопает его по руке салфеткой.