«Зачем было от всего этого отказываться?» — думает он.

— Наверное, тебе уже пора возвращаться, да? — спрашивает она, сминая фольгу и кладя ее в пустую корзинку. — Завтра могу вызватьUber и забрать машину. Или даже отсюда поехать домой наUber . Тебя кто-нибудь ждет? Супруга или семья?

Возможно, дело в том, насколько откровенной она была сегодня, но правда уже вертится у него на языке.

— Я… развелся в начале этого года. Мы дольше жили раздельно, но все документы официально оформили только в прошлом месяце.

По привычке он проводит пальцами по безымянному пальцу. Ему до сих пор немного неловко рассказывать об этом людям, которые не знали его раньше, которые не были рядом в тот год, когда все разваливалось. Но, наверное, пора привыкать.

Глаза Рамоны расширяются, и она сочувственно прижимает ладонь к груди.

— Ох… черт. Прости, я не знала. На занятиях ты всегда такой… жизнерадостный.

— Я стараюсь не приносить личную жизнь на работу.

Ник опускает взгляд на стол и думает, не решила ли она, что в разводе виноват он. Если быть совсем честным, он и сам не уверен. Или, может, это просто говорит жалость к себе. Как бы там ни было, сегодня он еще не израсходовал положенные десять минут.

— Сейчас я живу у сестры и ее дочери. Той самой, которая любит твою музыку. У них во дворе есть гостевой домик. — он снова смотрит на нее. — А у тебя? Дома кто-нибудь есть?

— Кроме садовника и уборщиц, которые приходят раз в две недели?

— И продавца частных самолетов.

— Точно. Гэри. Так мило с его стороны обслуживать клиентов на дому.

Она качает головой.

— Нет, — отвечает она, с легким хлопком выпуская последний звук. — Только я и моя кошка Джанет.

Мне больше некому было позвонить, — сказала она в голосовом сообщении.

Возможно, Рамона Уайлдер… одинока.

— Я не против отвезти тебя домой или обратно к машине, как тебе удобнее.

— К машине было бы отлично. Спасибо.

Она тянется через стол и легонько похлопывает его по руке, а свитер сползает с одного плеча, открывая еще одно созвездие веснушек. По крайней мере, открыл бы, если бы он смотрел. А он не смотрит.

Он заставляет себя никак не реагировать на ее прикосновение. Это всего лишь благодарственный жест. Нужно быть извращенцем, чтобы увидеть в нем что-то еще.

— Вообще-то вне занятий ты не такой уж ужасный, — продолжает она.

— Господи. А насколько я ужасен на занятиях?

— Нет-нет, ты отличный. Для всех остальных, — говорит она. — Знаю, мы начали не с той ноты и я тебе не особенно нравлюсь, но, если дать мне шанс, думаю, я не такой уж кошмарный человек. Если не считать историю с твоей машиной. Но обещаю, подобное со мной почти никогда не случается и совершенно не отражает моих истинных моральных качеств.