Потому что ему весело.

— Когда я только начала думать обо всей этой затее с учебой, я совсем не таким представляла себе преподавателя, — говорит Рамона.

— Каким? Увлеченным своим предметом и преданным работе?

Она быстро качает головой, и на несколько долгих секунд их взгляды встречаются. То, как от этого ускоряется его пульс, совершенно неуместно.

— Сексуальным.

В ушах Ника звенит, словно сработала пожарная сигнализация.

Рамона как ни в чем не бывало разворачивает фольгу на буррито, будто не сказала ничего, что выбило его с орбиты. Возможно, для нее так и есть. Может, непринужденные комплименты — обычная валюта ее мира. Ее бывшего мира.

Подняв глаза и увидев на его лице, вероятно, неприкрытую панику, она смеется, но беззлобно.

— Расслабьтесь, профессор. Я к вам не подкатываю. Просто констатирую факт.

Почему-то легче от этого не становится.

— Что ж, к сожалению, перчики убрали сRateMyProfessors.com еще до того, как я начал работать вUCLA . Так что без тебя я бы никогда не узнал.

Он снова принимается за буррито и сразу же прокусывает спрятавшийся внутри халапеньо. Лицо мгновенно обдает жаром, а глаза начинает щипать. Очень изящно. Просто верх непринужденности. Кашляя, он тянется за напитком.

Рамона считает его привлекательным. Нет — сексуальным. Хотя история с халапеньо, возможно, уже свела этот комплимент на нет.

Он и не подозревал, насколько ему не хватало такого удара по самолюбию. В хорошем смысле.

— Я соврал, — говорит он, потому что раз уж она может быть откровенной, то и он тоже. — Я слышал твою музыку. Еще до того, как она заиграла у меня в машине. Несколько лет назад я водил племянницу на твой концерт вHollywood Bowl.

На ее лице появляется легкая улыбка. Вот эта — настоящая.

— ТурAnywhere but Here ? Я обожала то шоу. Тогда мне все это еще нравилось. По крайней мере, по большей части. Это было просто весело.

— Было видно. На сцене ты выглядела так, будто переживаешь лучший момент своей жизни. Ты была… притягательной.

Сказать ей это — почти как выдать ответы к тесту, который она еще не писала, но он ничего не может с собой поделать.

— Это была моя работа, — просто отвечает Рамона.

Но работой это не выглядело. И «притягательная» передает лишь малую часть правды. Даже без прожекторов, сценических костюмов и музыкантов за спиной он чувствует это и сейчас. Какая-то внешняя сила, ее естественная энергетика — возможно, все три знака зодиака разом — удерживает его на этой парковке. Наверняка она и сама это осознает, даже когда пытается жить в так называемом реальном мире.

Он глубоко уважает все, чего она добилась, и с трудом представляет, какой была ее жизнь последние десять лет. Сколько людей ее обожают.