Рамона:кажется, последнее сочинение я писала ещё на тему «как я провела лето»

так что, думаю, пора переходить к чему-то посложнее

Ник:Ты даже не представляешь, как я этого жду. Твою работу я прочитаю первой.

Наверное, она заболела, потому что мозг мгновенно придал этим словам совсем другой смысл. Она представляет его в полутемной комнате, склонившегося над её работой, с расстегнутым воротом рубашки…

Она тихо стонет и стукается лбом о собственный кулак.

Он её преподаватель.

От этого фантазия становится только горячее.

Чёрт.

Рамона:ну всё, теперь на меня слишком большое давление!! придетсяпредставить, как я сижу, согнувшись над кухонным столом, в затертой до дыр пижаме, которая давно пережила лучшие времена и держится исключительно благодаря чудодейственной силе газированной воды

В какой-то степени она понимает, что делает, пусть в этом и нет ничего плохого. Вспоминает Бетти и её виртуальных поклонников. Рамона тоже не раз позволяла себе двусмысленные переписки, но никогда не строила отношения исключительно через экран. По той же причине она никогда не отправляла обнажённые фотографии — она просто никому не доверяла настолько, чтобы быть уверенной: они останутся только между ними.

Ни один из её парней никогда не казался ей человеком, который останется в её жизни надолго. Либо ей становилось с ними скучно, либо они понимали, что она не поможет их карьере так, как им хотелось, и тогда старались выжать из этих отношений всё возможное, прежде чем уйти. Не всегда открыто. Но она это чувствовала.

—Какая же ты ханжа, — любил поддразнивать её парень, с которым она встречалась после Зандера, выпрашивая хотя бы одну фотографию её груди, чтобы ему было с чем коротать время, пока она гастролирует. Только это ощущалось не как шутка, а как приговор.

Зандер Пэрриш.

Совсем не о нём ей хотелось думать сегодня вечером. Но теперь мысли уже не остановить.

Рассеянно она переводит взгляд сMicrosoft Word на браузер. Печатает имя Зандера. На экране тут же появляется его самодовольное лицо — слишком красивое для той добропорядочной детской передачи, в которой он снимался.

О костюмерше, о которой говорила Петра, нет ни слова. Она открывает одну новость за другой, каждый раз морщась при виде названияCalamityville . Либо история оказалась не такой громкой, как ей показалось сначала, либо его PR-команда настолько хороша, что сумела всё замять.

Ей неприятно от того, как всё это оседает внутри.

Тогда она вводит другое имя.

По запросу «Ник Наварро» сначала появляется несколько совсем других людей, и только пролистав страницу ниже, она находит его преподавательский профиль на сайтеUCLA . Там фотография и биография, посвящённая исключительно его академической карьере. То есть совсем не тому, что ей хотелось бы узнать. Даже его искренняя улыбка выглядит слишком доброй — будто он просто счастлив быть здесь. И это золотое кольцо в левом ухе… Интересно, когда он его проколол?