Он гладит её по волосам, придерживая ладонью затылок.

Он уже знает, что сегодня ночью, лёжа один в постели, будет снова и снова вспоминать этот звук.

Постепенно её дыхание выравнивается.

Но лицо она всё ещё прячет у него на груди, словно пока не готова посмотреть ему в глаза.

И это нормально, пусть не спешит.

Хотя ему ужасно жаль, что он не видел её лица в тот момент.

Когда она наконец поднимает голову, у него перехватывает дыхание.

Щёки пылают ярким румянцем.

А её смущённая, довольная улыбка попадает ему прямо в сердце.

Она резко притягивает его к себе и жадно целует.

Её ладонь опускается к ширинке его джинсов.

У него вырывается глухой стон.

— Рамона… — с трудом произносит он, только сейчас понимая, что впервые назвал её по имени.

И в этот момент в дверь стучат.

Ник отскакивает от стола так, будто его вот-вот поймают.

Хотя…Именно это сейчас и может произойти.

Студентка. Полураздетая. В его кабинете.

Рамона мгновенно сводит ноги вместе и спрыгивает на пол.

— Чёрт… — бормочет она, торопливо застёгивая блузку.

Дверь ведь даже не заперта.

Эта мысль обрушивается на него словно пятидесятитонная наковальня.

Слова «чёрт» явно недостаточно, чтобы передать весь ужас происходящего.

Молниеносно он начинает приводить кабинет в порядок. Собирает бумаги. Возвращает всё на место.

Поднимает дырокол…

И тут же роняет его обратно — руки дрожат слишком сильно.

Рамона в углу поспешно поправляет волосы.

— Секунду! — громко говорит он. — Я… я только закончу письмо!

Ну конечно .

Те самые чрезвычайно важные письма, которые требуют полной приватности и панических криков.

— Ничего страшного, зайду позже! — весело отвечает голос за дверью, ни о чём не подозревая.

Шаги постепенно удаляются.

Они оба одновременно выдыхают. Пытаются успокоиться.

И именно тогда до них наконец доходит.

Что они только что сделали.

Что кто-то мог это увидеть.

Что это будет означать для его работы.

— Мне лучше уйти, — тихо говорит Рамона, поднимая свою огромную сумку.

— Не обязательно…

Он не хочет, чтобы всё закончилось именно так.

Не хочет, чтобы она решила, будто сделала что-то ужасное.

— Обязательно.

Она быстро оглядывает кабинет, убеждаясь, что всё снова выглядит как прежде.

Даже её волосы каким-то чудом кажутся художественно растрёпанными, будто так и было задумано.

— Это было…

Она так и не находит нужного слова.

Фраза повисает в воздухе. Незаконченная.

Ему отчаянно хочется вернуть время назад.

Всего на пять минут.

Когда она задыхалась на его столе, а всё остальное перестало существовать.

— Приятного чтения моей работы, — говорит она. — Мне кажется, это лучшее эссе, которое я когда-либо написала.