Ник просто смотрит на неё.

Потом машинально поправляет очки.

Он едва способен осмыслить сами слова, не говоря уже о том, чтобы понять их смысл.

То, как соблазнительно она это произнесла…Будто играла роль.

В этом было что-то механическое.

Будто…

Будто ей уже приходилось говорить такое раньше. Будто кто-то не уважал её границы.

Когда он ничего не отвечает, ужас медленно проступает у неё на лице.

— Господи… — она закрывает лицо ладонью. — Я всё испортила, да? Не надо было… не надо было просто предполагать. Прости. Я… я лучше пойду.

С какими же ублюдками она встречалась?

Неужели она всерьез считает, что всё это должно быть только ради его удовольствия?

Что её удовольствие — дело второстепенное?

— Нет, нет, — быстро говорит он.

Ему хочется просто обнять её.

Он осторожно берёт её за руку, убирая ладонь с лица, отчаянно желая показать, что ей совершенно нечего стыдиться.

Целует её ладонь. Потом румяную щёку.

И тут же пугается, что это, возможно, слишком интимно по сравнению с тем безумством, которое только что происходило между ними.

— Дело не в том… что я этого не хочу. — он тяжело сглатывает, тщательно подбирая слова. — Просто… сначала я хотел бы прикоснуться к тебе. Если ты не против.

— А… — тихо произносит она. — Конечно. Да.

Но особого энтузиазма в её голосе не слышно. Она продолжает, словно пытаясь убедить саму себя:

— Только должна предупредить… со мной не так-то просто.

Он усмехается.

— Я и не думал, что будет просто.

Когда она снова целует его, притягивая за подбородок ближе, этот поцелуй ощущается совсем иначе. Тяжелее. Глубже.

— Ты уверена? — шепчет он ей в губы.

Она кивает.

— Прости… Давай просто забудем всю ту странную ерунду, которую я наговорила.

Он готов забыть.

Хотя внутри всё немного сжимается от мысли, что её первым порывом было думать только о нём. Ему хочется сказать, что он скорее сам оказался бы перед ней на коленях — именно это он представлял прошлой ночью, когда окончательно потерял над собой контроль.

Она снова растворяется в его объятиях, пока он медленно проводит ладонью вверх по её ноге и слегка сжимает бедро.

Подтягивает её ближе к краю стола.

Он будет не спешить.

Будет дразнить её.

— Так нормально? — спрашивает он, проводя пальцами по шву её трусиков.

Он чувствует её.

Горячую, влажную, жаждущую.

Но дальше он не двинется, пока не услышит её самое искреннее…

— Да, — выдыхает она ему в шею.

Одним пальцем он осторожно отодвигает тонкую ткань — почти такую же невесомую, как её бюстгальтер.

Чёрт…

Она уже такая мокрая, что ему приходится буквально проглатывать отчаянные стоны. Она ощущается невероятно.