— Мы так давно не виделись, — с неподдельной теплотой говорит Арли. — Ты потрясающе выглядишь.

Послеоргазменное сияние? — мелькает у Рамоны, когда она благодарит её, хотя ей совсем не хочется впускать мысли о Нике в этот офис.

Ни его идеальный рот. Ни слегка кривые очки. И уж точно не то, что он вытворял своими пальцами.

Нет.

Эти воспоминания заслуживают более безопасного места, где она позже сможет спокойно разложить их по полочкам и часами думать, что же всё это значит.

Если вообще что-то значит.

— Надеюсь, ты наконец-то как следует отдыхаешь, — продолжает Арли. — Последние несколько лет у тебя был просто адский график. Даже представить не могу.

— У тебя этот год тоже сложно назвать спокойным.

Арли лишь отмахивается, будто всё это — обычная часть работы.

Рамону болезненно кольнула зависть к тому, как легко Арли, кажется, со всем справляется. А может, она просто ещё не дошла до самого тяжёлого этапа.

Эта мысль тут же вызывает чувство вины.

Она бы никому такого не пожелала.

Но Арли умная.

В её команде нет родственников, и каким-то образом ей удалось избежать той чудовищной сексуализации, которая преследовала Рамону с самого начала карьеры.

Рамона искренне рада за неё.

И одновременно не понимает почему.

Арли объективно потрясающе красива — с естественными кудрями и неизменной любовью к джинсам, идеально подчёркивающим фигуру.

С самого начала карьера Рамоны строилась вокруг истории «звезда детского телевидения взрослеет». Рамона Уайлдер больше не ребёнок. Можно ли нам уже официально считать Рамону Уайлдер сексуальной?

Вся история Арли всегда была почти исключительно про музыку. Иногда Рамона задаётся вопросом: были бы хоть кто-нибудь из них настолько знаменит, если бы не был красив?

Если бы вместе с разбитым сердцем им не приходилось продавать ещё и собственную внешность — в одной идеально упакованной мечте. Потому что если человек, который выглядит вот так, тоже может страдать из-за любви…

Значит, жизнь действительно одинаково несправедлива ко всем.

— Чем ты сейчас занимаешься? — спрашивает Арли. — Нам всем ужасно любопытно.

— Вообще-то… учусь.

— Да ну? Серьёзно? Вот это круто. — в её сумке начинает вибрировать телефон, и Рамона даже не пытается представить, сколько там непрочитанных сообщений. — Мне пора бежать. Но нам обязательно нужно как-нибудь пообедать. Поболтаем. Я тебе позвоню.

— Конечно, — отвечает Рамона, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Обедать с девушкой, чья карьера стремительно взлетает именно в тот момент, когда её собственная рассыпается на части.

Даже если сама Рамона этого когда-то хотела.