— Как у тебя все сложно, — вздыхает мама.
— Не сложно, у нас режим. Без режима и четких запретов Пашка сразу неуправляем, — поправляю я.
— С Ладой ты так не заморачивалась.
— С Ладой всегда можно было договориться. А Павлик ни на подкуп, ни на отвлечение не реагирует. Если втемяшил себе что-то в голову, то все, только на таран... — пожимаю плечами я, закрывая косметичку и отходя от зеркала на пару шагов, чтобы оценить полученный результат.
Он мне... Нравится. Особенно грудь в вырезе платья, которая после второго кормления доросла до третьего размера, при этом почти не отвиснув. Бонус, на который мы с Андреем не рассчитывали.
Поправляю бюстгальтер. Набрызгиваю облако духов и становлюсь под него. Все, я готова.
— Лад! Выходим! — кричу дочери.
Но мой оклик тонет в грохоте, доносящимся из Ладкиной комнаты, а потом истошным воплем сразу обоих детей.
Бл... Да что опять?
— Мама, стеллаж упал! — вопит обиженно Кукус.
— Ааа-а-а! — истошно ревет Павлик.
И в следующую секунду я уже несусь в Ладкину комнату проверить обстановку на предмет травм и причиненного ущерба.
Мама бежит со мной. Толкаясь с ней локтями, залетаем в дверной проем. Внутри... Мини-апокалипсис. Ладин стеллажик с фанкопопами*(*коллекционные фигурки героев игр, мультфильмов и фильмов с характерными большими головами- прим. автора) опрокинут на пол. Коробки раздавлены. Рядом, сидя на ковре, ревёт Павлик, красный от натуги как помидор. Его обнимает Ладка, пытаясь успокоить и одновременно прочитать лекцию. Зло так и испуганно одновременно.
— Я же говорила не трогать! Ты что? Дурак?! Где болит?! Не смей брать моих фанкопопов! Ну все, ну че ты?! — все вперемешку.
— Ма-ма-а-а, — вопит Павлик, протягивая ко мне пухлые ручки и пуская сопли пузырем.
Падаю к нему на ковер и крепко притягиваю к себе, укачивая на коленях.
— Ну все-все... Где болит? Покажи. Мама поцелует...
Только громко сопит, немного успокаиваясь.
— Лад, на него упал?! — спрашиваю у дочери.
— Нет, он отошел, — та скорбно рассматривает поверженный стеллаж.
Слава Богу, что он низенький и пластмассовый! Я на секунду жмурюсь, пытаясь даже не представлять, что бы было, если бы было иначе...
— Не бери Ладины вещи без разрешения, — строго ворчу на Пашу.
Сын хмуро тянет носом воздух, надувшись. И смотрит исподлобья карими, будто тлеющими папашиными глазами.
— Не надо так смотреть. Нельзя! У тебя своя комната есть, там твои игрушки, это Ладины.
Павлик вытирает кулачком мокрые щеки и вообще слезает с моих колен.
— Бабуска! — идет к моей маме, чтобы там пожалели.
Вот же... Жук! Шумно выдыхаю. Главное, что жук живой, не прибитый.