Ладин голос как сквозь вату.
— Ты так любишь мамин куриный суп? — спрашивает она у отца.
Жаров с заминкой моргает и переводит свое внимание на дочь, отпуская меня на свободу.
— Это лучший суп в мире. Я пиз..Кхм... Очень сильно по нему скучал, — говорит совершенно серьезно, дергая что-то внутри меня, отчего непроизвольно закусываю губу, отворачиваясь, — А ты не любишь что ли? — спрашивает Андрей у дочери.
— Ну так...— поводит плечами Кукус, — Я больше люблю картошку фри.
— От картошки фри жопа будет как у слонихи, — выдает Андрей, криво улыбнувшись.
Лада хохочет. Ей одного слова "жопа" достаточно, чтобы, залившись краской, хихикать минут пять. Я же на секунду страдальчески прикрываю глаза. Ну спасибо, что хоть без мата...
— И я не выйду замуж? — интересуется дочь сквозь смех.
— Почему не выйдешь? Выйдешь, только за любителя слоновьих жоп, — подмигивает ей Андрей, демонстративно не обращая внимания на то, что я уже шиплю на него в попытке остановить поток этих народных мудростей.
— Он что? Тоже будет слоном? — уже хрюкает, закатываясь, Кукус.
— Ага, с огромным хоботом, — смеется вместе с ней Жаров.
Я не выдерживаю и все-таки делаю жест рука- лицо. Когда моя ладонь медленно сползает по лицу, красному от испанского стыда, вижу, что Андрей мне нагло подмигивает. Карие глаза так и искрятся весельем и... Чем-то интимным, что я упорно пытаюсь игнорировать.
— Так, вы сейчас на танцы опоздаете, — строго поджимаю губы, переводя взгляд на дочь.
— Да я уже все, мам! — Лада тут же подскакивает со своего места и пулей несется в комнату собираться.
Это отлично, потому что я, не говоря ни слова, следую за ней. Вот только недалеко, потому что мое запястье вдруг крепко перехватывает мужская рука.
— Стоять.
Замираю. Кожу печет от его пальцев. Медленно поворачиваю голову к Андрею и надменно, насколько могу, смотрю на него сверху -вниз, молча спрашивая, что это еще за приказы в моем собственном доме.
Но Жарова всегда было сложно смутить, хоть какое лицо сострой. Он смотрит в упор в ответ, проходясь языком по кромке верхних зубов. И кивает на стул рядом.
— Садись... Поговорим.
14. Лера
— Мне надо помочь дочери собраться, — отнимаю у Андрея свою руку.
Невольно провожу пальцами по запястью, которое он только что сжимал, чтобы "стереть" след прикосновения. Жаров отслеживает этот жест и снова смотрит мне в глаза.
— Боишься уделить мне пять минут?
— Почему собственно "боюсь"? — выгибаю бровь.
— Потому что ты хочешь меня, так же как я тебя. Только признать стремно, да, Лерка?
Мои глаза непроизвольно широко распахиваются словно смотрят на стремительно приближающуюся стену. И я даже чувствую глухой удар в грудь, рожденный его словами. Дыхание сбивается, на загривке дыбом встают волоски. Но я, сжав зубы, сохраняю лицо в целом бесстрастным и списываю разбивающий меня озноб на вновь ползущую вверх температуру. П-ф-ф…какая непробиваемая самоуверенность!