Прижимаюсь губами к женской подставленной шейке, лижу сладко-соленую кожу языком.
Лерка упирается ладонью мне в лоб и отодвигает от себя мою голову. Молча требует все-таки ответить про татуировки. А я...
Я медлю. Потому что обе эти татуировки про то, как мне хреново было без нее. И значит придется об этом говорить. Но трындец как не хочется.
Хотя когда еще, если не сейчас.
41. Андрей
Лера, немного отстранившись, обводит пальцем три маленьких переплетенных треугольника под моей левой ключицей, как раз над мерно колотящимся сердцем.
— Знаешь, я помню значение каждой твоей самой крохотной татуировки, — интимно нашептывает она, трогая простые черные линии, — Без понятия, зачем мне это, — в ее голосе слышится смущенная улыбка, — Но... Вот так. Так что мне просто необходимо знать. Вот эта например про что? — надавливает подушечкой в центр треугольника.
Я молчу, ловя ее шепот, прикосновения, тепло тела. Это все такое, блять...интимное!
Будто мы два ребенка, забравшиеся под одеяло и готовящиеся рассказать друг другу свои самые страшные секреты. И ведь примерно так и есть. Только мы уже давно не дети, а наши откровения способны ранить похлеще ножа. Но все равно... Это ведь Лерка. И мне хочется говорить с ней максимально откровенно.
Люди так редко говорят друг другу правду, что часто не могут сделать это, даже если хотят. Я тоже до нее не умел. Да и меня никто и не спрашивал на самом деле. Отец всегда хотел видеть во мне только свою копию. Бесился от того, что это не так. Мать... Моя мать живет в своих фантазиях, не выдержав реальной жизни с жестким и требовательным мужиком. Она не плохая, нет... Но ее подружки по разнообразным психологическим клубам, открытие чакр и ретриты на океане всегда волновали ее больше откровенно ебанутого сыночка, каким я и правда был с самого своего рождения.
Она никогда в этом не признается, но я знаю, что я ее пугал. Она просто не знала, что со мной делать. И ей проще было отойти...
А Лерку до рождения Кукуса вообще ничего не пугало. Тем более мои загоны, пф-ф-ф...Да у нее своих целых вагон. Так что нашим тараканам было очень спокойно вместе. Они друг друга не боялись, а искренне интересовались и хотели познакомиться поближе. Чтобы прямо раздеться до костей, а не просто догола.
С Лерой мне приходилось учиться это делать — "раздеваться". Это трындец как сложно на самом деле — помогала потребность быть глубже, максимально ее подпустить. Только с ней я эту потребность испытывал.
А потом, когда ушла, даже слова не сказав, я думал... Какой же я дебил! И что на хер вот это все! Больше никогда...