— М-м-м... Андрюш... Да-да-дааа, — жалобно скулит Лера.
Вытягивается в струну, становясь чуть не в планку подо мной. Чуть сильнее сжимаю ее горло, перекрывая кислород, всаживаю до упора, отпускаю шею, и ее перетряхивает всю как от прикосновения к высоковольтному проводу. Так пережимает меня в себе от кайфа, что тоже мгновенно отлетаю. Охренеть, всегда было только с ней так.
Кажется, мы оба выпадаем из реальности на десяток секунд. Медленно возвращаюсь в тело — ватное, потное, разомлевшее.
Лениво дотрахиваю свою сладкую принцеску, пока еще стоит. Она мурлыча постанывает, мягко, ласково сжимает шелковыми стеночками, подрагивает... Так кайфово в ней.
Прикрываю глаза, упираясь лбом в подушку. Лерка заводит руку назад и гладит меня по волосам. Блять... Всю жизнь бы так лежал.
— Тяжелый...— сдавшись под моим весом, сопит Лера через пару минут.
Нехотя скатываюсь с нее. Ложусь набок и притягиваю Лерку к себе, крепко обнимая и переплетая наши ноги.
Она сначала лежит на животе, а потом все-таки тоже переворачивается набок лицом ко мне. Смотрит в глаза, пытаясь уловить их выражение в темноте. С заминкой закидывает мне руку на шею. Сама тянется за поцелуем. Отвечаю, приоткрыв рот и медленно ласкаясь с ней языком. С улицы доносится приглушенный шум дороги, но в комнате все равно так тихо-тихо. Или это наконец тишь у меня на душе.
Перестаем целоваться, смотрим друг на друга сквозь ночь. Лица так близко, что дыхание смешивается и от него влажно и горячо. Лера ведет ноготками по моему затылку, рассыпая приятные до дрожи мурашки. Ее глаза расслабленно поблескивают в темноте. Глажу в ответ ее спину, пересчитывая камешки позвоночника.
Я сейчас хоть убей не помню, что с нами не так. Ведь все правильно...
— У тебя новые татуировки, — тихо замечает Лерка. Интимно так, ласково.
Внутри что-то отпускает. Рвется последняя, звеневшая все это время напряжением струна. Я боялся, что, как только Лерка откроет рот, мы сразу снова начнем ругаться. А я не хочу... Я поебаться еще хочу. Примерно через десять минут.
— Да-а, две, — хрипло отвечаю вслух, обрисовывая пальцами контур ее лопатки.
— И что означают? — Лерка подкладывает одну ладонь под щеку словно Кукус, которая собирается послушать сказку на ночь.
— Ничего, — криво улыбаюсь.
— Неправда, — фыркает.
Вместо ответа я резко притягиваю Лерку ближе и закидываю ее ногу высоко себе на бедро. Хихикнув, ойкает, но не сопротивляется — мягкая как пластилин, верти как хочешь.
Ее грудь расплющивается о мою, чувствую, как впечатываются твёрдые соски... Мокрая, горячая промежность прижимается к коже моего бедра...М-м-м... Встает опять...