— Ничего, — тихо рявкает Егор, садясь на место, на котором сидел Жаров всего каких-то минут двадцать назад. Его, Егорово место.
Суетливо убираю лишние тарелки. Кулаки Егора, лежащие на столе, сжаты. Челюсть напряжена. Воздух на кухне начинает душно давить.
— Тебе положить? — примирительно интересуюсь.
— Ты же знаешь, я не люблю первое.
— Пицца есть.
— Давай.
Приподнимаю полотенце с противня и тоскливо смотрю на обгрызанный последний кусок. Эти троглодиты Жаровы...!
Ну, мне не остается ничего, кроме как с невозмутимым видом положить его на тарелку и поставить перед хмуро взирающим на меня Егором.
— Может еще яичницу? — предлагаю с каменным лицом.
Он молча откусывает пиццу. Я, вздохнув, сажусь на стул рядом с ним.
— Слушай, я его ни о чем не просила. Клянусь, — начинаю, — Но в итоге...
— Что в итоге? — перебивает Егор, жуя.
— В итоге мы сейчас поговорили, и Андрей предлагает помощь с Ладой. Забирать ее со школы иногда, возить на танцы. Может быть он даже на выходные сможет ее брать... А мы побудем одни, разве плохо? Андрей, он...
— Андрей, — едко передразнивает мои почти ласковые интонации Егор, — А ты вообще помнишь, что он тебе руку сломал, Андрей этот?!
16. Лера
От подобной вольной трактовки моего прошлого за ребрами все мгновенно взрывается и бунтует. Настолько, что на секунду я даже теряюсь, захлебнувшись воздухом.
— Не специально же! — выпаливаю после заминки и подскакиваю со стула. Этот бунт внутри так и подрывает во мне маленькие петарды, не дающие спокойно сидеть, — Я неудачно упала, ты же зна...— начинаю сбивчиво, суетясь у раковины.
— А надо было дождаться, когда специально?! — раздраженно перебивает меня Егор, повышая тон, что бывает с ним крайне редко. Почти никогда.
И столько обвинения при этом в его голосе, что мои руки начинают крупно дрожать.
— Знаешь что! — тоже кричу в ответ, бросая губку в раковину и поворачиваясь к мужу лицом, — Если бы я решила этого дожидаться, я бы не сбежала вникуда одним днем с двумя чемоданами и трехлетней дочкой на руках, выкинув на помойку пять лет своей жизни! Лучшие пять лет!
— Лучшие? — Егор багровеет, челюсть с хрустом смыкается и выдвигается вперед.
Я невольно вжимаюсь попой в столешницу — я его абсолютно не боюсь, нет. Вот так смотреть — это максимум агрессии, на которую способен мой нынешний муж, но инстинкт все равно настойчиво требует увеличить между нами дистанцию.
— То есть сейчас со мной тебе хуже, чем тогда с ним? Даже несмотря на то, что ты сама говорила, что он полный псих! — звенит обидой и злостью голос Егора.
— Лучшие ... — киваю, сглотнув, — На тот момент...Ты серьезно будешь сейчас к просто словам придираться?!