— Да, я хочу...
Лада убегает в свою комнату, запальчиво перечисляя свои хотелки на всю квартиру. Моя дочь настоящая Жарова — громкая и ее всегда много. Она теснит и играючи подстраивает под себя любое пространство. Качество, которое тоже досталось ей от ее отца.
Лифт медленно ползет на двенадцатый этаж. И с каждым преодоленным метром мои колени все больше размягчаются. До состояния желе.
Хочется сползти по стенке. Между ног предательски знойно тянет, но так нервно, что это ощущение легко перепутать с позывами в туалет.
На часах только пятнадцать минут десятого, но я не стала предупреждать Андрея, что мы придем раньше назначенных десяти. Я не знаю почему... У меня внутренний блок на общение с ним. Даже по делу.
И сейчас такое чувство, будто я сама себя в пропасть тащу. Или на Эверест.
Его дверь оказывается в самом конце коридора. Задержав дыхание, нажимаю звонок. Какое-то время тихо, а потом я слышу приближающиеся шаги по ту сторону. Дверь распахивается, и я инстинктивно делаю два шага назад за Ладу и крепко вцепляюсь в ее худенькие плечи.
Но присутствие дочери между нами все равно ни черта не помогает.
Все происходящее ощущается до ужаса интимным, ведь Андрей появляется на пороге в одних серых, низко сидящих трико и с зубной щеткой во рту.
И я ничего не могу с собой поделать — пялюсь на его голое по самые бедренные косточки тело, будто впервые увидела полуобнаженного мужчину.
22. Лера
— Пап, привет! — Лада со всей свойственной ей непосредственностью выскальзывает из моих рук и бросается к Андрею. Обнимает его за талию и тянется за поцелуем.
— Паста, Кукус, — невнятно произносит Жаров, улыбнувшись белыми от пены губами и так и не вынимая зубной щетки изо рта.
Склонившись к дочке, он треплет ее черные кудряшки на макушке и обнимает одной рукой, крепко прижимая острые плечики к себе.
А потом почти сразу его темный взгляд резко поднимается вверх и снова впивается в меня. Так цепко, что я чувствую, как фантомные раскаленные крючки протыкают мои легкие.
— Вы рано.
Я делаю судорожный вдох, прежде чем ответить. Не чувствую лица — так Андрей смотрит. Будто понимает про меня гораздо больше, чем я сама. И мне нужна пауза, чтобы попытаться хоть как-то закрыться.
Выдох. Надменно заламываю бровь, усилием воли не опуская взгляд ниже его подбородка.
— Твоя дочь уже собралась, а терпеливо ждать она не умеет.
— М-м-м... Да, это определенномоя дочь, — криво улыбается Андрей, прикусывая щетку, чтобы потом наконец вытащить ее изо рта.
Продолжая обнимать Ладку, Жаров делает шаг назад, давая мне возможность пройти. С едва заметной иронией наклоняет голову в приглашающем жесте.