— Помнишь нашу помолвку, Лерка? — вдруг спрашивает.
Я смеюсь громче. Как такое забыть?
В нашу однушку забилось по ощущениям половина универа. Я до этого ночь готовила как дура, а в итоге все смели за пять минут и заказали пиццу, как Андрей изначально и предлагал, крутя у виска на мои кулинарные потуги. И конечно все в хлам напились… А Андрей подрался со своим другом, и тот во время драки случайно выпал в окно.
Да, это было случайно — у Реутова просто нога поехала на одной из валяющихся у окна бутылок, а рама была нараспашку из-за жары на улице, но все же...!
Хорошо, что мы жили на третьем этаже и внизу был газон и насажены всякие кусты! Реутов отделался сложным переломом ноги, а мы с Жаровым — лишь вечером в обезьяннике, пока за нами отец Андрея не приехал вместе с моей матерью.
Конечно я такое помню! Это был кошмар. Мы были такие психи...! Многое сейчас, будучи взрослой, даже неловко осознавать. Я с тихим ужасом жду переходный возраст Лады, вспоминая себя...
— Помнишь, когда мы целовались уже на улице, пока скорая не приехала? — тихо продолжает Андрей, пытливо смотря в упор.
Киваю, ласково ероша ноготками его ежик на затылке.
И это я помню отчетливо, да... Я такое облегчение испытала от того, что Реутов жив, что кинулась целовать своего Жарова при всех. На нас смотрели с шокированным осуждением, рядом на асфальте корчился от боли бедолага Реутов, а нам было плевать.
Мы так испугались, что целовались как в последний раз. И мне было глубоко фиолетово, что там подумают другие про нас с Андреем. И вообще на все фиолетово. Только он важен был.
— Я тогда по-настоящему ощутил, что ты меня любишь, а не только я тебя, — вполголоса говорит Андрей.
— Нет, это раньше произошло, — качаю головой, прикладывая ладонь к его щеке.
— Может быть, но именнопочувствовал я тогда... Лерка... Я сейчас наконец снова испытываю это. Я охренеть как скучал по этому чувству. По сравнению с ним все остальное не то.
— Конечно я тебя люблю, — ласково улыбаюсь.
— Нет, ты не понимаешь...— хмурится и замолкает, наверно пытаясь подобрать правильные слова и донести свою мысль, — Я тогда так в тебя поверил, что решил, что ты вообще все снесешь, если что. И так жестко облажался. Но я больше не буду проверять "нас" на прочность. Не переживай за это. Хорошо?
Обняв его лицо двумя руками, я молча киваю, потому что в горле вдруг встает слезливый ком. Рвано всхлипываю, пытаясь его проглотить. Порывисто целую Андрея в губы.
— Все, не будет больше об этом, хорошо, Андрюш? Я верю, что теперь тынас сбережешь.
Эпилог. Лера