Впрочем, татуировка в виде пончика действительно до сих пор со мной. И я ненавижу, когда Егор пытается ее поцеловать.
19. Лера
Многое из моей памяти напрочь стерлось — как звали дочку соседки, кто у нас преподавал английский или как прошло мое лето перед универом, но наш разговор с Жаровым после первого секса в той маленькой квартире я до сих пор помню наизусть.
И ощущения пронзают настолько сильно, что я даже чувствую жар его парящего испариной тела и ловлю вкус дыхания. Наверно потому, что это был самый честный разговор в моей жизни, хотя мы с Андреем никогда особо не врали друг другу. Говорили, как есть, даже если это очень больно и бьет как касание к оголенному проводу. Но жестокая честность все равно не больнее, чем строить из себя кого-то, кем ты не являешься, перед человеком, которого считаешь своим отражением.
Этот разговор мне иногда снится. В кошмарах, как совсем недавно.
Как Андрей, поцеловав меня в макушку, намотал на палец мои волосы и посмотрел дурным ленивым взглядом.
—Ты ведь понимаешь, что никогда не сможешь теперь от меня уйти, — вкрадчиво поинтересовался.
— Мхм, — отозвалась рассеянно, обводя пальчиком его пупок и косясь на наполовину опавший член.
— Что я убью тебя на хуй, Лер... — продолжил тихо Андрей.
— Я знаю, Жаров, — вздохнула я.
— И тебя устраивает?
— Да.
— Я хочу, чтобы ты бросила учебу или перевелась на заочку, не знаю, по хуй. Лишь бы этого еблана профессора даже в километре рядом не было, ты поняла? Если узнаю, что опять пошла к нему, зарою в лесу обоих. Лерка... — Андрей сел, перехватывая мою руку и не давая дотронуться мне до его члена. Внимательно посмотрел в глаза, подчеркивая, что он ни хрена не шутит.
Я тогда непроизвольно сглотнула, ежась. По спине мерзкий холодок побежал от мысли, что я сейчас смотрю в глаза своему возможному убийце. Не прямо сейчас, но когда -нибудь его демоны могут сожрать меня. Нет, я все это прекрасно понимала и так, но слышать вслух и одновременно осознавать — все-таки немного другое.
— И кем же я буду? Без образования...
— Давай поженимся, Лер. Будешь моей женой. Деньги у нас будут всегда. Так и быть, помирюсь с отцом, устроюсь в его ебучую фирму, как он давно хотел. Как тебе, а?
— Ты больной? — я рассмеялась от неожиданности.
— Как и ты, — Жаров расплылся в нахальной улыбке, — Но ты наконец моя. И ни одна тварь это не изменит. Я любого закопаю. Я слишком долго этого ждал.
Вот так мне сделали предложение, а вам?
О, я знала, что это все ненормально, но разве я сама была нормальная в свои восемнадцать лет?!
И мне это нравилось! Нравилось, что мы можем сходить с ума вместе, что на нас косятся друзья и тяжело вздыхают родные.