Нравилось, что все может кончится... плохо.
Я не думала о будущем, как и Андрей, мне хотелось жить сейчас. С ним.
Но постепенно все начало меняться. И причина этому была одна, зато очень веская. Лада.
Забеременела я практически сразу, так как мы не предохранялись. Андрей принципиально не хотел, я просто соглашалась со всем, что было для него принципиально.
Как только Жаров узнал, что у нас будет ребёнок, в нём будто переключили тумблер. Вот еще вчера это был безбашенный мальчишка, а уже сегодня он вдруг стал молодым мужчиной, всерьез задумавшимся о том, что его семье необходим определенный уровень жизни. Достаток, стабильность и комфорт.
И конечно он пошел мириться с отцом, с которым до этого уже пару месяцев вообще не разговаривал. Валерий Павлович был не просто зол на Андрея, он был в бешенстве, потому с издевкой предложил ему место обычного работяги на своем головном мясокомбинате.
Думал, мой Жаров откажется, придет в себя, мы сделаем аборт и вернемся в универ. Но он знал своего сына хуже, чем я. Андрей без разговоров надел робу и встал на линию, никому не говоря из своих новых коллег чей он родственник. Так случилось, что уже через два месяца его сделали бригадиром, так как прошлый ушел на пенсию, а энергии Андрея и удивительной способности всех строить и себе подчинять легко хватило бы и еще на пару бригад.
После этого у моего мужа состоялась еще одна беседа с его отцом, но теперь уже серьезная и обстоятельная. Валерий Павлович наконец увидел в нем взрослого человека, вполне способного нести ответственность и даже когда-нибудь возглавить его дело. Он признал в сыне равного. Сказал ему, что пусть уж тогда переводится на заочное и проходит всю цепочку карьерной лестницы, чтобы понимать как на предприятии все устроено — вот такой задел на будущее.
После этого Андрей очень стремительно из бригадира превратился в мастера, потом в начальника смены, а потом и в начальника производства.
На этой должности Жаров замер на несколько лет, потому что не хотел уходить в высший менеджмент — ему нравились работяги, нравилось, что можно было материться как сапожнику и все его правильно понимали, нравилось видеть реальный результат своего труда, а не просто сидеть в стерильном стеклянном кабинете в окружении таких же лощеных менеджеров. Все-таки это было совсем не его.
Тем временем родилась наша Лада и я конечно была к этому абсолютно не готова. Мой мир вдруг сузился до нашей евродвушки, поликлиники, парка и чуть позже детской площадки. Андрея дома практически не было — он был готов на этом чертовом заводе ночевать. Я периодически ревела просто так — от усталости, однообразия и тоски по собственному мужу, которого вижу в лучшем случае часа три в сутки! Мне так не хватало его, что хотелось лезть на стену. И разнообразия какого-то не хватало. Общения, занятия.