Укрываюсь одеялом. Прикрываю глаза, глубоко вдыхая. В спальне пахнет нашим сексом, я остро ощущаю свою наготу и то, как стягивает засыхающей влагой между ног.
Кожа еще чувствительная и будто тонкая как пергамент. Убаюканная чужими ультимативными решениями совесть все тише с каждой минутой ожидания, что Андрей вернется и мы...
Снова... Уже не так запальчиво и скомканно...
Фантазии одолевают, распаляя. Рука сама гладит грудь, живот, ниже...
Раздается дверной хлопок, заставляя меня вздрогнуть и сократиться от предвкушающей волны, прокатившейся по телу.
Тяжелые быстрые шаги.
Мой пульс стремительно ускоряется в такт, дыхание начинает шуметь. И... вырывается испуганный криком, когда в спальне вдруг резко включается свет, и я вижу на пороге комнаты сразу двоих.
Андрея и... Егора.
33. Лера
Это настолько абсурдно, что мой мозг отказывается верить в реальность происходящего. Картинка перед глазами начинает теряет резкость словно я смотрю фильм в плохом качестве.
Очень, твою мать, дрянной фильм!
И мой муж-другой невольный актер этого фильма в точно таком же глубоком шоке как и я, в то время как злой гений режиссера прожигает меня пытливым, тлеющим взглядом карих глаз.
Мой рот открывается и закрывается как у рыбы, выброшенной на сушу. Комкаю край одеяла в ледяных пальцах, прикрывая голую грудь.
Егора перекашивает.
Натуральной мукой перекашивает. От того, насколько его эмоции очевидны, мне хочется раствориться в кислоте. Мой муж весь сереет, его челюсть жалко дергается.
— Да ну на хуй, — сипит он и, толкнув Жарова плечом на развороте, вылетает из спальни.
Меня тут же подрывает вслед за ним. Я без понятия что собралась говорить, мне просто очень стыдно и жаль, и хочется как-то это донести! Есть ли в этом смысл — подумать абсолютно некогда!
— Егор, подожди! — пищу я, спрыгивая с кровати, и чуть не падаю на пол мешком, запутавшись в одеяле, — Егор!
Хлопает входная дверь, и одновременно мужская рука хватает меня за плечо, резко тормозя и разворачивая. Сильные пальцы клешнями впиваются в плоть, продавливая до самой кости. Шиплю от боли и, развернувшись, со всей дури толкаю Андрея в грудь. Сука... Мудак!!!
Он покачивается, но не отпускает — тянет за собой. В темных глазах ледяное бешенство и триумф... Да... Триумф! Он специально это все!
Подкатывает истерика. Она разрывает горло, застилает глаза. Меня начинает трясти.
Я еще толком ничего не осознаю — эмоции бегут впереди разума, который до сих пор "растерянно моргает". С глухим рычанием в очередном порыве пытаюсь впиться Андрею ногтями в лицо.