— Но только через два дня. Это наша репутация, это... Ты не могла в тот же день посмотреть? Почему я должна за тебя оправдываться? — ее голос начинает дрожать, беря выше на пару тонов.
“С-сука... Я даже кофе не попила! Кто-нибудь! Трахнете ее уже! Я доплачу! А с виду такая роскошная женщина. Сколько ей? Ну сорок... Ухоженная, подтянутая, деньги есть, разведена... Но... Кто же полезет на такую мегеру!” — бесясь, думаю про себя.
Вслух же отвечаю вполне дипломатично, хотя мои интонации тоже теперь подрагивают.
— В тот же день я не могла, Алина Игоревна. Я валялась с температурой под сорок.
— Да? Что-то недели не прошло после твоих сорока, в ты уже вот, — обводит меня злым взглядом, — Цветешь и пахнешь! Что-то быстро...
— Мне надо было взять еще неделю больничного для убедительности или прийти на работу, не помывшись? — огрызаюсь, чувствуя, как лицо заливает взбешенным румянцем.
Алина Игоревна на это только цокает языком. Собирается сказать еще что-то, но на ее столе оживает рабочий мобильник.
— Да,— берет трубку, продолжая сверлить меня недобрым взглядом, который постепенно теплеет и... будто уплывает. На ее накрашенных губах появляется рассеянная, почти заискивающая улыбка. Черты лица смягчаются, делая ее снова привлекательной, — Конечно, Андрей Валерьевич, сейчас...— мурлычет как кошка!
От ее тона, балансирующего на грани интимности, меня будто опускают в чан с азотом. Лицо деревенеет. Я вся застываю, смотря на Воронову и остро осознавая, что она еще... Очень даже ничего.
— ...Пять минут, и я у вас. И да, еще не пила кофе…С удовольствием… — маслено пропев, кладёт Алина Игоревна трубку.
Одаривает меня непередаваемым, полным превосходства взглядом.
— Что ж, иди работать, Валерия. И не думай, что я буду вечно тебя покрывать.
И я бы пробурчала про себя "будто ты хоть раз меня покрывала", но так сражена своим ревнивым подозрением, что вообще не слышу ее последние слова.
Когда я минуту назад молила, чтобы ее хоть кто-то трахнул, я имела в виду не это!
29. Лера
Никогда еще я так остро не ощущала отсутствие Алины Игоревны в ее кабинете. И даже завал из собственных дел, скопившихся за время моего больничного, не мог меня отвлечь от того, чтобы болезненно не прислушиваться к любым шагам в коридоре.
Лиля и Оксана болтали без остановки, разнося сплетни и пытаясь выведать у меня еще что- нибудь об Андрее, но я была не в состоянии поддерживать разговор — все ждала резкого цоката тонких каблуков Вороновой по бетону. А он не наступал...
И я делала вид, что зашилась в рабочих вопросах, потому мне не до праздной болтовни.