— Это очень странно, — наконец бормочет она, — Он вот Ладочку забирал от нас в аэропорт и слова же не сказал! И надолго?
— Я так поняла, что да.
Мама снова делает паузу.
— И что? Тебе... Кхм... Что-то предлагал? — вкрадчиво.
Я, не сдержавшись, издаю короткий истерический смешок в трубку. Ну... Если реплику про "ладно, тогда отсосешь" считать предложением, то конечно!
— Лер, — напоминает мамин голос в трубке о себе.
— Нет, ничего такого, — бурчу, решив не шокировать родительницу, — Но сказал, что два года не пьет. Правда что ли?
— А, да, — охотно отзывается мама, — Он вот как тогда на вашу с Егором свадьбу квартиру разнес, так все. Как отрезало.
— Какую квартиру? В смысле квартиру? — в лёгком шоке переспрашиваю.
— А ты не знала? — удивляется мама, — Я думала, ты в курсе. Вот, как узнал, что вы с Егором расписываетесь, нажрался в дым, все там покрушил. Дошло до того, что соседи ментов вызвали. Его еще отец принципиально забирать из обезьянника не хотел. Сказал, как раз за пятнадцать суток может хоть мозги на место встанут, а то…Не подросток ведь уже! Ладно тогда…Ты тоже молодец, конечно. Никого не пригласила, позвонила и все...Что на первой дочкиной свадьбе не была, что на второй! Как чужие! — ворчит мать про свою старую обиду, но я ее совершенно не слушаю. В ушах пульс долбит взбешенным барабаном, руки почему-то немеют.
Я правда не знала...И мне плевать, что это уже неважно ничего. Для меня сейчас вдруг очень важно, хоть я и не могу сама себе это нормально объяснить.
—... А потом все. Успокоился. Знаешь, дочь, ты не переживай. Мне кажется, Андрей очень изменился. И все уже давно отпустил. У него вроде и девочка какая-то там есть с работы. Мне Ольга говорила, что приводил к ним, но, кажется, вместе не живут пока. Не знаю...
— Ладно, ясно, мам. Давай, пока. Дяде Грише привет, — я не очень вежливо обрываю поток посыпавшихся на меня сплетен и сбрасываю вызов.
Не хочу я знать ни про какую его "девочку". Не хочу...
В прострации снимаю с плиты суп. Иду в ванную и щедро плескаю себе в лицо холодную воду. Кожа нестерпимо горит, но это, кажется, не из-за температуры…
Тогда, еще два года назад, ему было не все равно на меня. От осознания этого дыбом встают волоски. Я все больше верю, что и сейчас тоже.
12. Лера
Из вязкой дремоты меня вырывает телефонный звонок. Со стоном приоткрываю тяжелые веки. Глаза сухие до ощущения песка, легкие сковывает неественная духота — кажется, моя температура опять перевалила за отметку в тридцать девять. Мне так тошно, что я не сразу нахожу в себе силы оторвать чугунную голову от подушки и взять телефон.