Я понимаю, что все это ужасно. Более того, я прекрасно осознаю, что моя ложь очень скоро раскроется, но... Я не могу ничего с собой поделать.
Я пытаюсь списать все на собственное любопытство, но это бред.
Я простохочу к нему пойти!
Кажется, недавняя температура сожгла в моей голове критическую долю извилин, и теперь я не состоянии мыслить рационально. И противостоять этому адскому притяжению, которое словно невидимым канатом тащит меня к Андрею. Я чувствую этот прочный энергетический канат как что-то реальное. Он зарождается в самой моей сердцевине, где-то в животе, в районе пупка.
Он не затрагивает ни мозг, ни сердце, не подчиняется им — это гораздо глубже. Как пуповина, через которую ты пьешь жизнь. И я знаю, что пуповина может задушить...Но это знание не дает сил от нее избавиться.
Пока нет, я слишком скучала по этим ощущениям, мне хочется еще немного потонуть в них. Побыть рядом... Большего я не позволю. Ничего не будет! Но хоть чуть-чуть...А потом... Я смогу все обрубить.
Один раз ведь уже получилось.
— Ну смотри, — с сомнением смотрит на меня Егор.
— Хорошо тебе позаниматься, — повисаю на его шее и целую в губы, легко проскальзывая языком между.
Муж с заминкой отвечает на поцелуй, обнимая меня одной рукой за талию и прижимая к себе. Его касания без сексуального напряжения, потому что этим утром он его уже снял со мной. Егор удовлетворен, и я бы должна быть тоже, но вопреки физике каждая клеточка во мне звенит и вибрирует. Секс с Егором не способен это изменить, каким бы приятным в моменте он не был. Это как вместо легких использовать аппарат ИВЛ.
— Я постараюсь недолго. Часа полтора. Может еще тут будете, — шепчет мне в губы Егор.
— Может быть...— отстраняюсь.
— Лад, хорошо погулять, пока! — кричит муж дочери, которая в это время плескается в ванне.
Ладка у нас водоплавающее, готова мыться по пять раз в день, утопая в пене и разнося всю ванную комнату своими играми.
— Пока! — доносится ее голосок.
— Пока, — Егор еще раз коротко меня целует.
И наконец за ним захлопывается дверь, а я не могу сдержать облегченный длинный выдох.
— Так, Лад, вылезай уже... Черт, да сколько можно! — рычу на нее, наступая в огромную пенную лужу на полу ванной.
— Ну, мам, я случайно! — тянет эта бесстыжая шкода и с плюхом ныряет, чтобы скрыться от меня под водой.
Еще один одна щедрая порция пенной воды попадает на пол.
— Мы так соседей затопим! — стону, злясь.
В некоторых моментах моя дочь просто непрошибаемая, чем сильно напоминает своего твердолобого отца!
Быстро прохожусь тряпкой по полу, приводя все в порядок. Спускаю воду и отмываю фыркающего Кукуса от пены, не забывая при этом прочитать нудную лекцию о том, что можно, а что нельзя. По карим искристым глазам вижу, что без толку, но успокаиваю себя тем, что свой материнский долг по воспитанию я хоть чуть-чуть выполняю.