***
Измотанная вирусом, ссорой с мужем и всем, что было до нее, ухожу в спальню полежать. Еще и жаропонижающее начинает активно действовать, и я, прилично пропотев, проваливаюсь в дремоту. Из которой меня вырывает дверной звонок.
Распахиваю глаза. Приподнимаюсь на одном локте, чувствуя после резкого пробуждения подкатывающую дурноту.
— Я открою, — кричит Егор из кухни, где он, судя по многоголосному бубнежу, смотрел телевизор.
Раздаются его торопливые шаги по коридору. Щелчок открываемой двери.
Я замираю, вслушиваясь.
— Здоров, — низкий, отрывистый голос Жарова.
— Андрей Валерьевич, — Егор, как обычно, умудряется совместить в интонации доброжелательность, вежливость и тонкий сарказм.
С заминкой раздается агрессивный хлопок рукопожатия. И я жмурюсь, даже не собираясь представлять, какие у них при этом лица.
Почему-то начинает испанский стыд сжигать, от которого я падаю лицом обратно в подушку. Но все так же прислушиваюсь к каждому шороху в прихожей.
— Лад, привет, как позанималась? Я там мороженое тебе купил, — уже совсем другим, ласковым голосом произносит мой муж.
— О, класс! Спасибо! — радуется дочь, шумно и торопливо избавляясь от верхней одежды.
— Лера сказала, ты не против помочь иногда с Ладкиным расписанием, — это Егор говорит уже снова Андрею, с заметным напряжением.
— Да. Лера спит?
— Ага, отдыхает. Так вот, я тогда буду набирать тебе, когда мы не сможем, если ты не против.
— Против, — грубо отрезает Жаров, — Почему ты?
— Потому что она моя жена и она меня попросила.
— М-м-м, попросила, — я слышу в голосе Андрея издевательскую насмешку. Уверена, и выражение лица у него при этом соответствующее. Черт, ну зачем он так при Егоре себя ведет, — Ну ок, — с сарказмом. И тут же ласково и до одури тепло, — Кукус, пока. Иди, на прощание прикушу.
***
— Кажется, уже температура спала, — бормочет Егор, прикладывая руку к моему лбу и одновременно целуя в плечо.
Когда муж, выключив свет в спальне, лег в нашу кровать, я к нему не повернулась. И сейчас он тесно прижимается пахом к моей попе, что позволяет ощутить его крепнущий стояк.
— Да, я только что пропотела как свинья, — сонно отзываюсь, не открывая глаз.
Я говорю так грубо о себе намеренно. Если бы мне сходу в голову пришло более отталкивающее сравнение, я бы обязательно сказала его. Лишь бы перестал тереться членом о мои ягодицы.
— М-м-м...А пахнешь сладко, — урчит Егор, ведя носом по моей шее сзади от лопаток до линии роста волос.
— Ты больной? — давлюсь смешком.
— Ага, до своей жены, — накрывает ладонью грудь, прикрытую одной хлопковой майкой.