Периодически мама пыталась устроить свою личную жизнь.
Даже приводила к нам некоторых особо отличившихся домой, и тогда я с тоской и легкой брезгливостью слушала, как пару минут скрипит старенький диван в ее комнате. Потом скрипы вперемежку со стонами, больше похожими на одышку, затихали, и через минуту тянуло сигаретным дымом, потому что мама всегда позволяла своим кавалерам курить в спальне, хотя сама не делала так никогда.
Но все эти расшаркивания ни к чему не приводили. Как бы ни старалась мама на том диване и как ни закармливала гостя после своей вполне приличной едой, мужчины уходили от нее, даже не говоря "спасибо" и толком не прощаясь.
Мама потом рыдала ночами гораздо громче, чем до этого скрипел диван, а я и жалела ее, и злилась, и думала, что никогда... Никогда я не позволю ни одному парню так обращаться с собой.
Я лучше буду одна. И убиваться точно не буду, не буду такой жалкой!
Я обещала себе это каждый раз, слушая в темноте ее сдавленные и заглушенные подушкой завывания.
В ВУЗ я пошла из-под палки. Я не хотела — думала поступить в какой-нибудь колледж и сразу начать работать, чтобы не зависеть так от матери наконец, но бабушка, доктор наук, меня буквально пинком туда загнала, ведь мама была не в силах на меня повлиять. Экзамены я благополучно провалила, но меня все равно взяли на бесплатное. Спасибо, что мама там работала преподавателем и смогла выбить себе хоть такой бонус.
Каков же был мой шок, когда в числе моих одногруппников оказался Андрей Жаров и еще парочка таких же мажоров — отморозков. Я не могла поверить своим глазам, как, в общем, и все остальные простые смертные. Жаров ведь мог позволить себе учиться где угодно, хоть в Лондоне... А тут философской факультет Богом забытого провинциального ВУЗа.
Но к концу первой лекции я уже знала ответ. Оказывается, Андрей в прошлом году уезжал в Москву учиться со своими друзьями, но там они умудрились вообще ни разу не дойти до университета. Пробухали полгода на деньги родителей, пока те после сессии, которую, конечно, никто и не думал сдавать, не узнали, чем на самом деле занимались их обожаемые дети.
Так что Валерий Павлович Жаров засунул к нам своего единственного, такого проблемного сына в качестве наказания — для него и для всех окружающих. И еще парочка других родителей сделала так же.
И в тот же первый день Жаров меня "увидел". Именно увидел, а не просто посмотрел. Я до сих пор так остро помню тот момент.
Мы переходили в следующую аудиторию, у меня в рюкзаке зазвонил телефон. Я замешкалась в попытке выудить трезвонящий мобильник из своей доверху забитой сумки. Свесила на одно плечо лямку и копошилась на ходу, склоня голову. Пока в кого-то не врезалась. Больно!