А вот сейчас лежу с ней так тесно, и меня привычно, несмотря ни на что, снова тянет вывернуться перед ней наизнанку.
Только немного вымораживает, будто снова в первый раз.
Быстро облизываю сухие губы. Разглядываю ее нежное лицо в темноте.
— Это валькнут, символ Одина по одной из версий, их много, — мой шепот надтреснутый, хриплый, потому что я немного преодолеваю себя, когда начинаю говорить. Рука непроизвольно замирает на Лерином боку и сильно его сжимает, — Можно трактовать как непрерывность будущего, настоящего и прошлого или как единство души, духа и тела. Или рождение, жизнь и смерть...
— М-м-м, — Лера так и ведет пальцем по переплетенным линиям, — А ты как трактуешь? — даже в темноте остро чувствую, как в меня врезается ее внимательный взгляд.
Сглатываю.
— На самом деле эти треугольники одна непрерывная линия. Они неразрывно слиты между собой. Словно семья. Отец, мать, ребенок как их связь и продолжение...
Рука Леры замирает на татуировке, чувствую ее горячую ладонь прямо на своем сердце.
— Красиво...— бормочет она с запинкой.
— Ага, — криво улыбаюсь, думая, что она улавливает, что мой пульс учащается.
Впрочем, ее дыхание тоже.
Тянусь поцеловать, надавливая на Леркину поясницу, чтобы теснее прильнула ко мне, но она ведет плечом и тыкает пальцем во вторую татуировку — знак "стоп".
— А эта?
И тут моя улыбка наверно начинает смахивать на оскал.
— Сама не догадываешься? — вкрадчиво интересуюсь, скользя ладонью вниз от ее поясницы. Глажу голую попку — круглую, упругую, м-м-м.... Член дергается, тычась Лере во внутреннюю поверхность бедра. Мну одну мягкую половинку, чуть оттягивая. Чувствую кожей влажный жар, исходящий от ее промежности... Совсем рядом с моим пальцами.
—Эй… Может потом поговорим? — предлагаю хрипло, ведя рукой по Леркиному бедру, чтобы отставила его еще сильнее, закинув на меня ногу. Вот так... Еще чуть-чуть, и я скользну в нее прямо так, лежа на боку. От ощущений ведет.
— Нет уж, Жаров, мне интересно, — капризничает моя принцеска и показательно сжимается, хотя ногу с моего бедра не убирает. Лишь в шутку трясет меня за шею, будто хочет придушить.
Но придушить, и не в шутку, хотел ее я! Когда набивал эту чертову татуировку.
— Ок, сама напросилась, — скалюсь и кусаю Лерку за кончик носа, — Ее я набил, как только вышел из СИЗО. Не знал блять как еще себя остановить.
— Остановить? — тихо переспрашивает.
— Да, чтобы не сесть на первый же рейс, не приехать в Питер и тебя не убить.
Лера замирает. Ее тело будто становится жестче, от того как напрягаются все мышцы, кожа слегка остывает, теряя чувственный, обволакивающий меня жар.