И были еще лучше, пока я не родила.
Раньше все тычки по поводу воспитания доставались моей матери, а мне многое прощалось на ее фоне, но с появлением Лады баланс сил изменился, и тычки стала получать уже я. Правда, в отличие от мамы, я к ним не привыкла и периодически огрызаюсь в ответ. Алла переносит это тяжело — она искренне не хочет ничего плохого. И по-своему любит всех нас. Хоть и после себя, конечно.
— Ты знаешь, что Андрей переезжает в Питер? — перевожу тему на первое, что приходит в голову.
Хотя нет...Вру. Не первое. Это в принципе единственное, что сейчас помещается в моей чертовой голове.
— Люда что-то такое говорила, — будто нехотя отвечает бабушка, показывая, что еще обижается.
Рассеянно ведет ногтями по столу. Цепляет меня внимательным взглядом.
— И как у вас с ним?
Я издаю нервный смешок.
— Хороший вопрос...— бормочу, прикрывая глаза, потому что прямого зрительного контакта не выдерживаю.
— Он хочет тебя вернуть? — это у бабушки звучит уже заинтересованно.
— Он точно не хочет оставить меня в покое, — взвешиваю каждое слово и вскидываю на Аллу взгляд, — Купил квартиру в нашей парадной, представляешь?
Алла моргает, а потом взрывается смехом. Таким задорным, что тяжелые серьги танцуют около ее шеи.
— О, Андрей Валерьевич в своем репертуаре. Узнаю родные навязчиво-маниакальные замашки, — почти ласково.
— Я... Я не понимаю, — тихо признаюсь, — Он столько времени вообще не объявлялся. А тут...
— Ты тоже все эти годы даже имя его лишний раз не произносила. А сегодня целый разговор, что изменилось? — снисходительно замечает Алла.
— Встретились...
— Возможно, он ответит так же, — разводит рукой, — И что ты намерена делать?
— В идеале ничего, — буркаю я.
— Ну попробуй, — скептически хмыкает бабуля, и я уже готова огрызнуться, но она резко переводит тему, — Надо позвонить Эдику и сказать, когда меня забирать. Сколько мы еще посидим? Час?
Мое лицо непроизвольно дёргается, когда я слышу слово "Эдик", сказанное с интонациями, которыми обычно пользуются, упоминая своего пса или кота. Для нее он всего лишь Эдик... Для меня же тот самый профессор, который чуть не разрушил жизнь мне и матери. Ненавижу этого козла! И это явно написано у меня на лице.
— Надеюсь, он подождёт тебя на улице, — цежу, глядя бабушке в глаза.
— Милая, сколько лет уж прошло. Я могу решить, что ты к нему неравнодушна, — улыбаясь, отмахивается от меня Алла.
— О, еще как неравнодушна, — копирую ее улыбку я, добавляя в нее яда, — И не забудь ему передать, что Жаров в городе теперь. Пусть на всякий случай оглядывается, — испытываю особенное и какое-то почти запретное удовольствие, произнося это.