О, я не знаю!
Я не могу всерьез воспринимать его посторонним, который лезет в мою семью. Я понимаю, что это бред, но... Меня мучает ощущение, что это я с Егором ему изменяю. Иррациональное, дурацкое, но такое сильное ощущение!
Проще вообще не думать, чем пытаться эту кашу, варящуюся в моей голове, анализировать.
И днем, рядом с Егором, занимаясь привычными делами, у меня в принципе получается жить как обычно. Как раньше. Помнить о возможных последствиях. Понимать, что это близко к самоубийству. Да и ведь... Андрей не предлагает ничего больше, так?
Так...
Но вот ночь, я одна и я... Схожу с ума от того, как мне хочется просто к нему подняться. Хоть один-единственный раз. И может быть тогда меня отпустит...
Жить в разных городах, за несколько тысяч километров, было однозначно проще, чем вот так.
Рассматриваю последнее фото Андрея, которое он мне отправил. От его взгляда, пожирающего меня через экран, начинают гореть уши! Непроизвольно проскальзываю ладонью под резинку трусов, просто сжимая себя между ног.
Чтобы тебе пусто было, Жаров...! Вот зачем...?!
Набираю сообщение. Стираю.
И удаляю вообще всю нашу переписку. Егор не имеет привычки лазить в моем телефоне, но мало ли...
Фото же бесследно удалить моральных сил не хватает — отправляю его в облако, чтобы в галерее не светить. Поворачиваюсь набок и еще долго-долго разглядываю этот снимок Андрея, гипнотизируя саму себя.
Подмечаю мельчайшие изменения, произошедшие с ним за эти шесть лет. Нахожу пару новых маленьких татуировок — знак STOP на плече и три переплетённых между собой треугольника под ключицей над сердцем. Сама не замечаю, как наконец засыпаю. И, кажется, мне всю ночь так и снятся темные, тлеющие внутренним пожаром глаза.
***
— Очень хорошо выглядишь сегодня, — замечает Егор, когда я, после того, как отвела Ладу в школу, сажусь обратно в его машину. Сегодня мы едем на работу вместе.
Взгляд мужа при этом придирчиво "трогает" меня с ног до головы, поэтому его слова не воспринимаются как просто комплимент.
Скорее как подозрение. Или обвинение.
Глаза Егора ныряют в вырез моей шелковой блузки, оценивают виднеющиеся полушария груди, скользят по талии, подчеркнутой тонким ремешком, задерживаются на моей чуть задравшейся юбке-карандаше из бежевой экокожи и тормозят на острых углах коленей.
— Спасибо, — улыбаюсь одними губами, рваным движением натягивая ремень безопасности и следом сразу поправляя юбку.
Я не выспалась, голова гудит, в ушах вата, в глазах — микроскопический песок. Но перевозбужденная вибрация внутри перед возможной новой встречей с Андреем по силе уже напоминает дребезжание гитарной струны. И эта вибрация делает меня как никогда "проснувшейся".