На цыпочках захожу в нашу спальню и выключаю бубнящую плазму. Так же бесшумно покидаю комнату, очень медленно закрывая за собой дверь. Выдохнув, что мужа не разбудила, я иду на кухню. Делаю себе кофе, кладу в него ложку сахара, хотя по-хорошему лучше бы коньяка. Сажусь на стул, ближайший к окну, и слепо смотрю сквозь стеклопакет на черный двор, расцвеченный огнями уличных фонарей. Пустынно, только запоздалые собачники гуляют и шатается парочка подростков.
Алина Игоревна сегодня так и не пришла после обеда на работу. Через час позвонила Лиле и сказала, что ее можно не ждать.
Я понимаю, что версия, что Жаров вот так сразу повез ее туда, где есть кровать, да еще на глазах у нашего коммерческого, не выдерживает никакой критики и попахивает моей паранойей, но разве от параноидальных мыслей избавляются, лишь осознавая их?
Вот и меня колотит с двух часов дня!
Так странно... Я понимала, что у Андрея все это время были женщины. Не могло не быть. Даже от маминых слов, что у него какая-то там постоянная девочка, я просто отмахнулась! Имеет право, его жизнь. Но сейчас...
Сейчас меня выворачивает так, что я толком не могу дышать — будто ком встал поперек горла, горький, с железистым привкусом крови. Наверно потому, что женщин Жарова где-то там, далеко, я воспринимала как что-то естественное и неизбежное. Они были тем, на что я не могу повлиять.
А сейчас Андрей вывернул ситуацию так, будто это мой собственный выбор! И я в силах все изменить. Мне стоит только... поддаться.
То есть сделать то, что мое бездумное, первобытное "я" и так хочет сделать без всяких условий и внешнего давления.
Отставляю чашку с кофе, мои пальцы мелко дрожат. Эта внутренняя вибрация, берущая начало где-то за рёбрами, сводит меня с ума. От нее чуть ли не стучат зубы и знойная тяжесть давит на низ живота.
Бросив еще один взгляд в окно на улицу, иду в коридор и в гардеробе отыскиваю припрятанную пачку сигарет. Ей уже полгода, а там не хватает всего штуки четыре.
Я не курю, никогда системно не курила, лишь баловалась пару раз еще студенткой на разных вечеринках. А вот Егор года три как бросил, но иногда, очень редко, его тянет "пошалить".
Сейчас и меня тянет сделать хоть что-то... шальное.
Нахожу зажигалку, накидываю на плечи куртку и выхожу на общий балкон на нашем этаже.
Ночной весенний воздух приятно остужает лицо и почти приводит в чувство. Зажав фильтр между зубов, чиркаю колесиком и, прикурив, втягиваю в себя первую порцию горького дыма, от которого моментально непривычно дерёт горло. Кашлянув, выпускаю изо рта сизое облако. Рассеянно смотрю, как оно меняющимися узорами растворяется в темноте. Это завораживает... И успокаивает.