Девушка снова тихо смеется. И это заставляет его улыбнуться тоже.

— Ты будешь лечить, — продолжает он. — Ты это умеешь. Устроишься в аптеку, будешь готовить лекарства и продавать их.

— А ты?

Он пожимает плечами.

— Что-нибудь придумаю.

— Драться будешь?

— Может быть.

Девушка открывает глаза и смотрит на него.

— Только не снова.

— Я постараюсь. Иначе мне не избавиться от твоего вечного: “Ляг и дай мне посмотреть”, — бурчит он.

Девушка опять тихонько смеется.

— Ты всегда так говоришь. А потом опять приходишь и тебя надо лечить.

— А я не могу без твоего ворчания. Я к нему привык.

— Ты балбес невыносимый.

— Зато твой, рыжая.

Парень осторожно касается губами её волос.

— Всё будет хорошо.

Она смотрит на него с сомнением. И правда, нет никакой причины считать, что будет хорошо, думает седой. И всё же он смотрит на неё и почему-то впервые за очень долгое время не чувствует привычного страха перед завтрашним днём.

— Ты мой дом, рыжая. Если ты рядом — все точно хорошо, — говорит он наконец.

Девушка открывает глаза.

— Какая новая жизнь, Волк? Ты даже моего имени нормально не запомнить не смог. А уже рассказываешь про нашу новую жизнь.

Он хмурится.

— Неправда. Я помню.

— Тогда как меня зовут?

Он смотрит ей прямо в глаза и на этот раз без привычной насмешки.

— Фло, — говорит он.

Девушка удовлетворенно вздыхает.

— Ты запомнил?

— Тебя — запомнил.

И притягивает её ближе.

— Ты Фло. Но для меня все равно рыжая. Как думаешь, у нас получится такая же мелкая и рыжая дочка?

Пальцы осторожно касаются её рыжих волос. Девушка замирает.

— Ты моё единственное счастье, — говорит седой. — Моя стая.

Он говорит медленно, подбирая слова, которые никогда раньше ему не требовались.

— Мой дом.

Девушка закрывает глаза и закусывает губу.

Парень прикрывает глаза, так и не опуская руки с ее макушки.

— Я, может, не умею красиво говорить. Да и вообще… не умею я любить… правильно или не правильно, или как там принято. Не знаю, что это, как это…

Девушка тихо выдыхает.

— Но ты единственное, что у меня есть, рыжая. И больше я тебя не потеряю.

За окнами снова гудит поезд.

На платформе кто-то смеется.

Кто-то ругается из-за багажа — громко и настырно.

Продавец газет наконец откладывает журнал и принимается закрывать свой киоск, опускает жалюзи, запирая их по-старинке на маленькие замочки. Женщина из киоска наблюдает за ним, подперев голову рукой.

А чуть позже с платформы снова тянет горячим тестом и кофе.

Мир продолжает жить так, будто ничего не произошло.

А на старой скамье двое сидят рядом и впервые за долгое время никуда не спешат.

Седой парень всё так же следит за дверями, за каждым проходящим мимо человеком.