И если его сейчас снова куда-нибудь потащат…
Я боюсь подумать, чтобы не накликать беду. Суеверная Фло, взгляните только! А станешь тут суеверной, когда сделать ничего нельзя и всего-то и остается, что ждать. И молиться.
Помощник мой почему-то задерживается. Хоть ночь бы дали…
Дэм так и не приходит в себя. Лицо серое, осунувшееся, как будто из него всю жизнь разом выкачали. Под глазами темные круги. И щетина уже колется. Совсем зарос.
Я снова осторожно поправляю волосы, упавшие ему на лоб.
— Ну что же ты… Зачем? Куда ты опять влез?
Он едва слышно что-то выдыхает, но в себя не приходит. Дышит тяжело и беспокойно.
— Хорошая работа, девочка.
Я вздрагиваю.
Даже не заметила, как открылась дверь и хозяин лично пришел. Удостовериться, что я не лгу?
— Честно говоря, — продолжает он, разглядывая меня, — я ожидал, что ты узнаешь его сразу. И был готов услышать, что бойца потерял.
— Я увидела сначала рану и думала как помочь, мистер Сайлас. Потом только поняла, кто он. И хорошо. А то вы правы ведь.
— Именно, — он улыбается. — Рад, что в тебе не ошибся.
Я снова смотрю на Дэма.
— Мистер Сайлас, он останется здесь, — твердо говорю я.
— Полагаю, ты бы оставила здесь любого с такой раной? — интересуется босс.
— Безусловно.
Альфа подходит ближе. Смотрит на повязку, на капельницу, потом изучает ампулы, которые я бросила в лоток. И молчит.
— Что вас убедит в моей правоте и беспристрастности?
— Гарен передавал тебе большое спасибо. Завтра зайдет на перевязку. Первый раз его видел таким покладистым. Таблетки по часам глотал. У тебя талант, Фло.
Я недоуменно смотрю на явно поехавшую умом пантеру. Не обращался чтоли давно? Додумать свои крамольные мысли не успеваю.
— Выхаживай, ладно. Он и правда тяжелый. Охрану предупрежу. Но три дня здесь, не больше.
— Спасибо, мистер Сайлас! — вполне искренне говорю я.
— Потому что закапывать этого волчонка пока не входит в мои планы. Грубый-грубый, а напарника прикрыл… и ради тебя, Фло. Ты ж мне не простишь, если я его угроблю. А с тобой я хотел бы дружить.
И нажимает кнопку на телефоне.
22.
Просыпаюсь от жажды. Дико глотка пересохла. Ощущение, что губы намертво друг к другу присохли. И первая мысль, как я напиться смогу — разлепить-то сил нет вообще.
Сначала даже не понимаю, что случилось. Странное ощущение.
А потом все-таки открываю глаза.
Смотреть больно, но хер его знает почему. А еще потолок незнакомый.
Только потом слух отмечает, что какая-то хрень гудит.
И еще тепло.
Потом вспоминаю переулок, выстрелы. Все.
И все становится на свои места: я-таки сдох. А жизнь после смерти есть. Странная, блядь, жизнь… ад, что ли? Хоть посмотреть…