Поворачиваю голову.
— Пить? Сейчас.
Голос знакомый. Рыжая… она получается тоже… того?
Губ касается влага. Глотать не могу — сил нет. Но какие-то капли в рот все же попадают. Хорошо как… Я еще чувствую теплую ладошку на лбу, а потом все.
Второй раз просыпаюсь удачнее. Горло дерет по-прежнему, но хоть смотреть могу.
Место не знаю. А девчонку рыжую рядом узнаю сразу. Видок у нее, конечно… растрепанная вся, круги под глазами как у панды. Бледная. Ниче не изменилось, короче.
Надо встать, а то привяжется сейчас. Попытку делаю, только безуспешно, и рыжая просыпается к тому же.
— Что, Дэм? Воды? Лежи только, ладно?
Голос у нее тихий какой-то, безжизненный.
Я пытаюсь ответить.
Получается только хрип.
Она наливает из графина и стакан к губам подносит.
Пью. Медленно. Горло дерет.
— Где я? — наконец получается спросить.
— В медблоке.
Замираю.
Осматриваюсь еще раз.
Комната большая. Теплая. Чистая. Кровать нормальная. Рядом столик. На нем лекарства, вода, какие-то приборы.
— У пантеры? — уточняю зачем-то.
— Да. Ты только не двигайся, ладно? Рана тяжелая, ты два дня на грани…
Черт. И я закрываю глаза.
Точно. Выстрелы. Потом пустота. Машина, трясет сильно. И боль.
— Ты меня, что ли, сюда притащила?
— Дотащишь тебя, — фырчит рыжая. — Ты ж здоровый и тяжелый. Ребята принесли.
Смотрю на нее. Смотреть больно, и перед глазами все плывет. Хуево так… но мне надо на нее смотреть, а то отключусь. А мне нельзя.
— Жаль. Я думал, ты.
— Дошутишься!
Я почему-то вижу, что у нее руки трясутся.
Пытаюсь пошевелиться, но все тело отвечает болью.
— Не дергайся, Дэм. Швы не тревожь.
— Не командуй, — огрызаюсь я. Получается неубедительно.
Она смотрит на меня.
— Тогда добровольно полежи, без приказов.
Вот же рыжая. Я б поржал сейчас, только сил нет. И кашель. Чертов кашель, так привязался!
Рыжая мгновенно оказывается рядом. Руку мне на грудь кладет, второй гладит по волосам:
— Тихо. Не разговаривай. Сейчас пройдет.
— Да нормально. Нормально.
— Ты чуть не умер.
— Ну, не умер же.
Все, больше говорить не могу. Глаза закрываю и чувствую ее взгляд на себе.
Сон дурацкий. Кухня. Черная, как из кино старого. Все в копоти и никаких красок. Чайник на плите. Из носика пар вырывается. А потом чайник не выдерживает и сворачивается от огня. Я смотрю на все и мне не страшно. Огонь облизывает изъеденный ржавчиной остов, вспыхивает, а я даже удивиться не могу, где же вода… как может вода гореть? И звуков никаких.
Просыпаюсь от суеты. Рыжая тормошит меня почти истерично. А мне больно. И еще спать хочется. До одури.
Но рыжая не дает. Настырная. Стоит мне попытаться закрыть глаза, как слышу ее вечное: